Альфред Дагген - Деус Вульт!

На следующее утро госпожа Алиса осталась сидеть в фургоне, позволив ему побыть с невестой наедине. Они рассказывали друг другу о своей прежней жизни. Он описывал детство, прошедшее в лесах Суссекса, удивительные обычаи недавно завоеванной Англии, ее непокорную знать и необычный порядок престолонаследия, который установил могучий король, правящий в Уинчестере. Анна родилась в еще более неспокойной стране. Она была младшей дочерью мелкопоместного барона, владевшего землями на границе Прованса и Аквитании; ее отец взбунтовался против своего сеньора и боялся лишиться лена; для восстановления мира он выдал дочь за преданного своему сеньору немолодого рыцаря, в течение многих лет добросовестно исполнявшего обязанности кастеляна [32]Испанской марки [33]. Анна впервые увидела мессира Жиля де Клари в день своего обручения и за год замужества так и не успела полюбить его. Она больше рассказывала о своем детстве, чем о муже.

До начала паломничества Рожер снизу вверх смотрел на старшего брата и его друзей. Рядом с опытными воинами он чувствовал себя полным ничтожеством. А теперь многие люди беспрекословно слушались его приказов, и это прибавляло ему самоуважения. Анна была счастлива разделить с ним каждодневные заботы и трудности похода. Приказывая погонщику держаться ближе к обочине или подавая своей даме руку, когда надо было преодолеть очередную колдобину, он испытывал пьянящее ощущение собственной значительности.

Он любил Анну и женился бы на ней, даже если бы у нее не было ни гроша. Но он был норманном, и стремление карабкаться вверх было у него в крови, а этот брак прибавлял ему веса в обществе. Десять арбалетчиков могли составить неплохой гарнизон будущего замка; кроме того, в фургоне еще оставалось кое-какое добро — серебро, оружие, красивая одежда… Да он просто счастливчик: брак с любимой женщиной сулит ему надежное будущее!

На рассвете они прослушали мессу, а затем обвенчались в палатке, служившей герцогу домашней церковью. Роль посажёного отца — графа Раймунда — играл присланный от его имени тулузский рыцарь, а когда пришло время выкупать невесту золотом и серебром, Рожер проявил неслыханную щедрость, отдав все, что у него было. Герцог Нормандский на церемонии отсутствовал, так как не любил рано вставать и частенько слушал утреннюю мессу, нежась под одеялом. Однако он заплатил священнику за совершение обряда и сделал жениху поистине королевский подарок, вручив ему трофейного турецкого коня, который, конечно, не годился в качестве боевого скакуна, но зато был незаменим во время похода. К этому времени лошадь стоила целое состояние, и столь щедрый дар еще раз подтвердил, что герцог как был мотом и транжирой, так им и остался. Во время венчания Рожер был облачен в полные доспехи, поскольку другой приличной одежды у него не было. Анна надела лучшее платье винно-красного цвета, туго облегавшее ее фигуру, и госпожа Алиса ввела невесту, выражая все соответствовавшие торжественному моменту чувства. Сразу после завтрака войско двинулось в путь, и Рожер на своем походном коне наконец-то присоединился к колонне нормандцев.

Ужинали они за столом герцога, заняв самое почетное место среди рыцарей, сразу за баронами; герцог был в хорошем настроении и прислал им большую чашу вина, или «кубок любви», который новобрачным полагалось осушить вместе. Это была обычная на свадьбах не слишком пристойная шутка и серьезное испытание для юных невест, но Анна была вдовой и не стала отказываться, хотя Рожер вспыхнул от смущения. Герцог произнес речь, пожелав молодым удачи и успешного преодоления походных трудностей. Брачную ночь они провели в фургоне, и впервые со дня отъезда из Англии Рожер спал мирным, блаженным сном.

На следующее утро, по заведенному обычаю, ему прислуживал арбалетчик, а госпожа Алиса подкрепила силы новобрачных чашей подогретого вина. Войско продолжало идти через бесконечные холмы, и, когда позволяла узкая дорога, Рожер ехал рядом с фургоном. Он давно уже не ходил ни в разведку, ни за фуражом. В этом не было нужды: греческие и армянские города сами изгоняли турецкие гарнизоны при первых слухах о приближении паломников и охотно снабжали пилигримов провиантом. Казалось, здесь, в Киликии, местные жители радуются не столько своему освобождению, сколько тому, что рыцари вскоре вернутся, поселятся здесь и будут защищать их от врагов. Счастливый Рожер скакал рядом со своим домом на колесах, а арбалетчики карабкались по холмам, не требуя особого присмотра.