Альфред Дагген - Деус Вульт!

— Да, всякую сушу омывает море… Но я забыла о своих обязанностях! Алиса, этот рыцарь помог нам, когда взбесившаяся толпа чуть не перевернула фургон. Мы должны отплатить ему за доброту. Открой сундук с одеждой мужа. Примите от нас хотя бы чистую рубашку и несколько пар тонких штанов. Вы обязаны сделать это. В самом деле, если уж вам так неловко, сможете вернуть эти тряпки, когда отберете одежду у неверных. А еще полотенце и одеяло! Глупо везти одежду рыцаря в сундуке, когда вам нечего надеть!

Рожер и не собирался отказываться от щедрого дара. Стыд за свой убогий внешний вид обрекал его на вынужденное одиночество. Вскоре начался долгий подъем, и ему пришлось выйти, чтобы быки не выбились из сил. Остаток дня он провел, шагая рядом с фургоном, а во время вечернего привала забрал свои доспехи с повозки.

Он отвык спать в такой роскоши. День за днем ему приходилось ночевать в чистом поле, и было бы глупо пренебрегать предоставившейся возможностью. Готовясь ко сну, он поймал себя на мысли о том, что думает о госпоже Анне не только как о человеке, предоставившем ему временный кров, но и как об очаровательной женщине.

Наутро он разыскал фургон и приветствовал дам, словно старых знакомых. Они остановились на безопасном расстоянии от запертых ворот Икония и могли разговаривать, не боясь попасться на глаза какому-нибудь вражескому лучнику.

— Приятно думать, что этот смешной турецкий король скрипит зубами от злости, жалея, что не сбежал в пустыню, из которой пришел! — весело сказала Анна. — Греческий император будет только рад, если мы не станем брать город, но зачем его осаждать? Нам нужны земли и множество замков, а тут нет ни крестьян, ни земли — только море выжженной травы. Мессир Рожер, как вы думаете, что будет дальше? Жиль бы попытался штурмовать стены Икония. В этих делах он разбирался лучше, чем в верховой езде.

Рожер был слегка шокирован. Свежеиспеченной вдове следовало бы отзываться о погибшем муже с большим почтением. Он предпочел придать беседе более деловой характер.

— Если мы оставим непокоренный Иконий у себя в тылу и не найдем еды в этой части Галатии [29], понадобится подвозить продовольствие морем. Тогда нам придется повернуть на юг и захватить какую-нибудь гавань.

— Там я найду корабль, который отвезет меня домой, и вы с удовольствием избавитесь от меня!

Прекрасная дама становится утомительной, подумал Рожер. В Суссексе женщины открывали рот только для того, чтобы спросить о чем-нибудь или ответить на заданный вопрос, а эти южные дамы превращают беседу в игру, правил которой он не знает. Похоже, на лесть они падки чрезвычайно; необходимость придумывать комплименты на ходу заставляла его заикаться. Да и какой от этих комплиментов прок, в конце концов? Чтобы скрыть свою неискушенность в ведении подобных разговоров, ему приходилось хитрить и изъясняться на северофранцузском, который она понимала не без труда. Он брал реванш, когда Анна лишь растерянно улыбалась в ответ на какую-нибудь его реплику. Ему хотелось быть с ней рядом, слышать ее голос, но, как назло, в голову не приходило ни одной умной мысли. Иногда он выходил из фургона и помогал арбалетчику управлять быками, но чувствовал при этом, что обкрадывает себя; тогда он возвращался к задку и напрягал мозги, сочиняя очередную речь. Он разбил дневной переход на короткие промежутки и загадывал: когда мы минуем эту скалу, я вернусь и стану восхищаться ее косынкой, а как только достигнем оврага в полумиле отсюда, я выйду и примусь накручивать хвост переднему быку. Со стороны могло показаться, что он и в самом деле страшно занят заботой о фургоне.

К полудню на горизонте выросла стена гор, выглядевшая неприступной. Конечно, когда они подойдут ближе, в ней обнаружатся перевалы. Быки налегли на постромки, и обе дамы вышли наружу. Земля была влажной, трава здесь не выгорела, пыль не вздымалась столбом, как раньше, и прогулка в обществе дам казалась приятной, несмотря на тягостную медлительность, раздражающе медленный шаг усталых быков, с трудом покрывавших милю в час.

Госпожа Алиса ахнула, увидев вдали нагромождение серо-голубых вершин. Страх заставил ее забыть о том, что она присутствует здесь лишь для сохранения приличий.

— Опять горы! Анна, дорогая, ты помнишь, как мы намучились в Славонии? Вы себе не представляете, мессир Рожер, что мы пережили в этой варварской стране! Не успевали мы преодолеть одну пропасть, как тут же надо было спускаться в другую. А эти горцы! Они называли себя христианами, но относились к святому паломничеству без всякого уважения. Они швыряли в нас камнями и убивали отставших путников. Другие пилигримы миновали эту страну, проплыв по морю, и я уверена, что наш граф совершил ошибку, выбрав путь через горы.