Вячеслав Софронов - Кучум

— Отсекай их, — Ермак указал стрелкам на конников, а сам бросился к лестнице, чтоб спуститься вниз. Но там уже лез, таща на вытянутых руках деревянную бадью с водой, посланный им казак.

— Вот, батька, нашел воду, — отдуваясь, сообщил он.

— Лей на огонь, — указал Ермак и начал спускаться. За воротами, возле пушек, кипел бой. Вогульцы теснили казаков, которые отбивались от них саблями, увертывались от копий, ныряли под брюха лошадей. Никем не замеченный Ермак подскочил к ближнему всаднику, с силой дернул его за ногу, сорвал на землю и сам вскочил в седло, выхватил из ножен саблю.

— Атаман с нами, — возбужденно закричали казаки. Ермак же с первого взмаха полоснул по спине вогульца, гнавшегося за молодым казаком. Тот наклонился к гриве, выронил копье, испуганный конь под ним рванулся в сторону, сбросив седока на землю.

Наконец, вогульцы заметили Ермака — и сразу двое из них с обнаженными саблями направились к нему. Тогда он закрутил своего коня, который послушно заплясал на месте, и, выбрав момент, достал саблей одного из них. рассек ему предплечье и тут же, отразив удар второго, пустил коня вскачь, а через несколько шагов развернул, направил к растерявшемуся вогульцу и концом сабли достал того, словно шутя, чиркнув острием по толстой шее.

Из ворот высыпало еще с десяток казаков с пищалями в руках, и они с первых выстрелов уложили трех всадников, а остальные, нахлестывая коней, повернули в сторону леса.

Зато на стенах бой не стихал. Две башни, в том числе и караульная вышка, были объяты пламенем. Но там уже сновали с ведрами женщины, плескали на бревна воду, бежали обратно в городок.

— Пошли на стены, — крикнул Ермак выскочившим за ворота казакам.

Бой продолжался уже около часа. Казаки начали брать верх: отстреливались из пищалей, умело рубились на саблях. Тут им равных не было. Ермак видел, как молодой казак, что бежал вслед за пушкарями с раскаленным прутом, ловко бился под стенами с двумя вогульцами, держа по сабле в каждой руке. Он то подпускал их к себе, уклоняясь от ударов, то теснил их легко, описывая круги над головой, наконец, он ранил одного в руку, а второго заколол, ткнув концом клинка в живот.

Вогульцы, видя, что их дело плохо, начали спрыгивать сперва по одному, а потом и десятками сразу со стен на землю, пригибаясь, бежали к лесу.

— Я-то думал, бой будет, а тут чуть постреляли, саблями помахали и айда обратно, — сплюнул под ноги Матвей Мещеряк. — Слаб народец. Почти как ногайцы, не умеют толком драться.

— Подожди… — охладил его пыл Ермак, осматривая выщербинки на своей сабле, появившиеся после схватки, "- вот сотен пять-семь с царевичем Алеем подойдут, тогда поглядим, как заговоришь.

— Не пужай, атаман, а то заплачу, — отшутился Мещеряк.

— А что за молодец у тебя на двух саблях сражался?

— Это который? — Мещеряк указал на прислонившегося к стене молодого казака. — Этот, что ли? Так то Черкас Александров. Недавно он у нас. Из-под Киева что ли пришел. Сам не знаю, где он так драться выучился.

— Присмотри в другой раз за ним, горяч больно. Подставит башку по недогляду и пропадет ни за что.

Вогульцы больше не полезли ни в этот, ни в следующий день. Прислали лишь двух своих сотников, чтоб им разрешили забрать убитых. Предлагали обменять пленников, которых казаки захватили около двух десятков человек. Мертвых им отдали, а пленных оставили до прибытия воеводы. А тот появился лишь в конце недели поздним вечером.

Царевич Алей не пожелал идти вместе с сотнями Бек-Белея.

— Зачем мы будем мешать друг другу и ссориться из-за добычи? — объяснял он вогульскому князю. — Пусть твои нукеры первыми пройдут по землям русских…

— То не русские земли. Там прежде жили мои предки, — заметил Бек-Белей, хорошо понимая, куда клонит сибирский царевич.

— Какая разница, кто там жил раньше. Главное, что теперь они заняты русскими, и мы должны выкурить их оттуда, как лисицу выкуривают удушливым дымом из норы.

— Тут я согласен. Но будет лучше, если мы враз с твоими сотнями нападем на русские городки и покончим с ними. А так они могут помогать друг другу. У меня не хватит сил напасть на все крепости одновременно. Поэтому я и думаю…

— Сейчас не время думать, а время воевать. Думать будем после победы, — назидательно отчитывал князя царевич Алей, в голосе которого явственно слышались нотки превосходства, и слова он повторял, слышанные им когда-то от старых воинов.