Вячеслав Софронов - Кучум

— Болтают, будто у них свой воевода из смердов объявился, — добавил один из осадных воевод, — они его Аннибалом прозвали. Лют и жесток тот мужик, как зверь какой. Нашенских ратников, кого в полон схватят, по живому ножами режут, кости от мяса отделяют.

— Тьфу ты, — топнул ногой Шереметьев, — ты детей малых иди попугай россказнями своими. Решать надо, на какой день взятие назначать, а ты, воевода, сказки сказываешь.

Порешили начать взятие города на третий день ранним утром. Ратникам накануне выкатили дубовые бочки старого меда, воеводы велели кашеварам приготовить знатное угощение. Не умолкало буханье пушек, к которому все давно привыкли и обращали внимание не более, чем на зудение комара. Пушкарям удалось пробить ядрами брешь в стене, стыкующейся с главными воротами Верно, туда и направят утром воеводы основной удар.

Казакам тоже велено было готовиться к взятию города: их построили утром по сотням отдельно от остальных ратников. Три священника приступили к торжественному молебну, прося Господа послать воинам крепость духа и восславить русское оружие. Всех причастили, как во время большого престольного праздника, окропили святой водой — и первые сотни под гулкие удары огромных, обтянутых бычьей кожей барабанов, держа в руках длинные копья, неся на плечах лестницы, прикрываясь круглыми щитами, медленным шагом пошли к стенам.

Князь Голицын, командующий казаками, прохаживался тут же, дожидаясь, когда прибежит гонец от главного осадного воеводы, подаст сигнал к выступлению. Казаки переминались с ноги на ногу, широко позевывали и все поглядывали на городские стены и башни, куда уже подобралась, подползла людская река, откуда непрерывно хлопали оружейные выстрелы и изредка ухали пушки.

— Бежит, бежит, — закричал кто-то, увидев спешащего к ним гонца.

Но Голицын терпеливо дождался, когда тот подбежал к нему, что-то торопливо сообщил и тут же пустился бежать обратно.

— С Богом, — взмахнул он лишь после этого рукой, — пошли, ребятушки! Покажем себя, постоим за царя-батюшку! — и первым, вытянув кривую саблю, пошел в направлении города.

Издали было хорошо видно, как передние ряды нападающих докатились до пролома возле главных ворот, начали карабкаться по каменным завалам. Зеленые и красные кафтаны стрельцов смешались с серыми армяками, зипунами посошных мужиков, посланных разбирать завал, устанавливать осадные лестницы. Но вот серое начало постепенно отделяться от общей массы, заскользило вниз и, набирая скорость, устремилось в сторону лагеря.

— Побежало мужичье! — зло сплюнул Гаврюха Ильин, — теперича весь порядок порушат.

И точно. Сперва заспешили вниз стрельцы в зеленых кафтанах, затем и краснокафтанные медленно, постепенно стали откатываться от стен.

— Эх, нас не дождались! — выкрикнул Гришка Ясырь.

— Найдешь еще свою пулю, — успокоил его Яков Михайлов, — не спеши помирать, поживи малость.

Казаки преодолели уже половину пути до городских стен, когда навстречу им стали попадаться мужики, тащившие на носилках из жердей с натянутой меж ними рогожей раненых стрельцов. Те громко стонали, ругали свеев, немцев, воевод. Князь Голицын приказал сделать остановку и отправил молодого казака к главным воеводам узнать, как им быть.

— Сказано, обратно возвернуться, — закричал, не скрывая радости, тот еще издали, — сегодня более на стены не полезут.

— Ха! Война, мать твою за ногу! — смачно выругался Ильин.

— Вот в чистом поле бы с ними повстречаться, — высказался кто-то. — Тогда бы мы поглядели, кто кого. А за стенами сидеть всяк дурак смогет.

— Встречались уже. Поглядели, — зло отрезал Ермак, высматривая храбреца.

Больше казаков на взятие города не собирали. Зато князь Голицын, пригласив казачьих атаманов в свой шатер, жестко сообщил им:

— Неча задарма государев хлеб есть. Поди, за отсидку свою потом еще и плату потребуете?

— А это как водится… — заверил его седой атаман с большим, чуть с горбинкой-носом. — За сколь сговорились, за столь и купили. Мы от оплаты никак отказаться не могем.

— Зачем с куреней срывали? — поддержали его остальные. — Мы что ль виноваты, коль воеводы города взять не могут.

— Вот пошлю вас завтра всех на стены, тогда поглядим, какие вы вояки, — пригрозил Голицын. Но, судя по голосу, он и сам не верил, что казаки полезут на стены.

— Одни без стрельцов к стенам близко не подойдем, — отвечали атаманы, — мы люди конные и нам в поле сподручнее с врагом биться. На стены пущай пешие лазают.