Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

— Я тоже так считаю, — согласился Гияс-уд-дин.

Но мулла возразил:

— Нет, повелитель, разрушить храмы идолов — лучший способ лишить индусов отваги.

Матру снова многозначительно взглянул на султана.

— Ты ещё что-то хочешь сказать? — спросил Гияс-уд-дин.

— Нет, повелитель, — ответил Матру, — больше ничего: почти всё уже решено. Пора готовиться к намазу.

Гияс-уд-дин понял, что Матру хочет поговорить с ним наедине и, сославшись на намаз, заявил, что на сегодня с делами покончено.

Гияс-уд-дин и Матру перешли в личные покои султана. Наполнив чашу вином, султан спросил:

— Ты хотел о чём-то говорить со мной?

— Да, повелитель! — ответил Матру. — Помните тех натов? Так вот, сегодня двое из них, мужчина и женщина, пришли в лагерь и сообщили, что Лакхи в Нарваре.

— О! Неужели правда? Она так близко! Совсем рядом! Чудесное известие принёс ты мне, дорогой Матру!

— Это истинная правда, повелитель. Лакхи уже почти согласилась идти в Мэнди. Ей очень понравились посланные вами украшения и наряды, и она с большой охотой примеряла их.

— Замечательно! Чудесно! Мы тотчас выступаем на Нарвар! Прикажи готовиться к штурму!

— Не надо спешить, благодетель! Завтра к вечеру наты непременно проберутся к своим в Нарвар и в ту же ночь подадут условный сигнал, который будет означать, что Лакхи с ними. Одновременно это будет сигнал к началу штурма, и вам останется лишь, собрав все силы, овладеть городом.

— Замечательно, мой Матру! При мулле об этом действительно не стоило говорить.

— Только не трогайте храмов и статуй, повелитель. Иначе мы восстановим против себя индусов. А ведь Лакхи тоже индуска. Мулле ведь не понять всего!

— Осёл! Глупец! Безмозглый баран! Вышвырнуть его вон из лагеря! Передай мой приказ, чтоб и из Мэнди его с позором гнали! Не один султанат погубили эти самые муллы!

— Повелитель, простите меня, раба своего, даруйте мне жизнь! Сейчас не время изгонять муллу: воины будут недовольны, когда узнают об этом. Господин возвратится в столицу и уж тогда накажет муллу.

— Клянусь, евнух, вернувшись в Мэнди, я не успокоюсь до тех пор, пока не изгоню всех этих обнаглевших кази и мулл!

Матру опустил голову, чтобы скрыть свою радость.

— Итак, будем ждать завтрашней ночи! — сказал Гияс-уд-дин.

— На всё воля повелителя! — смиренно произнёс Матру. — Я с натами разработаю подробный план действий и доложу об этом.

— Согласен. А войско тем временем подготовится к штурму.

— Да будет так, господин!

— А каким образом наты очутились здесь?

— Им удалось уговорить Лакхи пойти с ними в Мэнди. Они уже были на пути в столицу, как вдруг узнали об осаде Нарвара. Тотчас же двое из них отправились на поиски нашего лагеря, чтобы договориться о дальнейших действиях и получить необходимую помощь. Лакхи же с остальными натами ушла в город.

— Почему?

— Повелитель, об этом мы узнаем только после того, как наты приведут Лакхи к нам в лагерь.

— Идиоты! Ничего не могут сделать, как надо!

— Но, повелитель…

— И ты идиот!

Матру стиснул зубы.

Спустя мгновение, Гияс-уд-дин сказал:

— Да, надо действовать с умом.

В городской стене Нарвара было трое ворот: одни — на севере, двое — на юго-востоке. Стена была высокая, ворота крепкие, снаружи защищённые массивными железными шинами, чтобы слоны закованными в металл лбами не могли разбить их. Запасов продовольствия могло хватить но крайней мере на год. В городе было много колодцев с чистой питьевой водой, в крепости — несколько водоёмов. На башнях у ворот и на стенах были сложены огромные каменные глыбы для отражения штурма противника, которые в случае надобности с грохотом скатывали вниз. Нарварцы были уверены, что год, во всяком случае, продержатся, а за это время на помощь к ним непременно придёт раджа Ман Сингх.

Воины султана знали по опыту, что лишь десятая часть индусов выступит против них с оружием в руках. Да и те без конца ссорились и при удобном случае готовы были перерезать друг другу глотку. Индусы отличались гордостью и честолюбием, и каждый думал: «Я и один смогу обратить врага в бегство. Незачем обращаться за помощью к соседу, — тем более что я должен отобрать у пего мои наследственные владения и отомстить за оскорбление, нанесённое моему предку восемнадцать поколений назад».

Воины-раджпуты — защитники Нарвара — жаждали ринуться на врага и, если надо, погибнуть в сраженье. Рассказами о былых подвигах и своим боевым пылом они воодушевляли жителей Нарвара и укрывшихся за городскими стенами беженцев. Через каждые три часа раздавались звуки рамматов, барабанов и боевых рожков. Они волновали сердца, придавали силу. Народ испытывал священный трепет при виде сверкающего оружия, всадников в зелёных одеждах, крепких рослых воинов. Но иногда людей начинали одолевать сомнения: