Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

— Ну, это не страшно.

— Вам легко рассуждать. А приходилось ли когда-нибудь муллам и маулви самим строить в Хиндустане? [90] Хиндустан — Индия

— Нет, повелитель!

— Больше всего вас смущают птицы, обезьяны, кони и павлины. Не так ли?

— Так, повелитель.

— Но мастера следуют древним традициям, перенятым ими от отцов.

— Повелитель, это же языческие традиции. Не забывайте! Мечеть строят неверные. Они нарочно делают всё по-своему, несмотря ни на какие запреты.

— Да как же вы не понимаете, что эти бедняги не могут пойти против веления своего сердца, которое жаждет красоты?

— Что может ответить на это ваш раб, повелитель? Скажу лишь, что маулви хотят воспротивиться произволу неверных.

— Но этот произвол, да будет вам известно, может принести некоторую пользу.

Кази вопросительно уставился на султана.

Гияс-уд-дин пояснил улыбаясь:

— Павлин — красивая птица, а среди вас нет ни одного красавца! И вот, как только вы взглянете на искусное изображение павлина, так тотчас же осознаете собственное несовершенство. И ещё там изображена лошадиная голова. Это будет напоминать вам о том, что по крайней мере наполовину вы лошади. А что представляет собой вторая каша половина, вы поймёте, когда посмотрите на обезьян. Да, все вы обезьяны! Обезьяны — и только! А обезьян как ни корми, они всё равно вечно рыщут и визжат, словно голодные! Так и вы — ничем не бываете довольны! Добро ли, зло — вам всё едино! И, кроме того…

Тут Гияс-уд-дин умолк. Он, как ни старался, не мог придумать больше ничего остроумного, — должно быть, вино оказало своё действие. Кази молчал, но кровь в нём кипела от гнева. Султан взглянул на евнуха.

«Хватил через край!» — подумал евнух, а вслух сказал:

— Повелитель, пусть всё останется как было, но изображения животных надо бы убрать. Явите милость, распорядитесь.

Гияс-уд-дин кивнул головой.

— Хорошо, будь по-твоему, — обратился он к кази. — Только передай маулви, пусть все свои жалобы оставят при себе и не придираются к мастерам.

Кази с поклоном удалился.

Султан приказал подать кушанья и очень мягко сказал евнуху:

— Поторопись с тем делом.

Горы и леса, реки и каналы, обширные территории и огромные расстояния с давних времён способствовали появлению всё новых и новых княжеств, крупных и мелких, и росту сепаратизма различных частей Индии. Однако это не служило препятствием к распространению новых идей или каких-нибудь важных вестей.

В те дни, чтобы добраться до другого конца Индии, индусу-паломнику нужно было по меньшей мере полгода. Да ещё приходилось рисковать жизнью. Люди так и говорили: «В Гаю [91] Гая — город в Бихаре; место паломничества индусов и буддистов ушёл, назад не пришёл». Но важные вести облетали всю страну очень быстро, недели за две, не больше. Из Кашмира в Рамешвар [92] Рамешвар — город на юге Индии , например, новость доходила на десятый день. Она передавалась из уст в уста, от деревни к деревне, из города в город.

Шанкар [93] Шанкар — Имеется в виду религиозный реформатор Шанкарачарья родился на крайнем юге, но, чтобы нанести поражение противнику и распространить своё учение, отправился в Кашмир. Чайтанья [94] Чайтанья (1485–1533) — религиозный реформатор, проповедник вишнуизма был родом из далёкой Бенгалии, а ученики его построили обитель во Вриндаване. Брахман из Такшашилы [95] Такшашила (Таксила) — древний город, находился около современного Равалпинди в Западном Пакистане учился в университете в Канчи [96] Канчи — древний город близ современного Мадраса; место паломничества , а брахмана из Канчи можно было увидеть в Кашмире или в Каши [97] Каши — одно из названий Бенареса . О Ганге и Годавари [98] Годавари — река в северной части Деканского полуострова знали в каждом доме, будь то на севере или на юге, на западе или на востоке, в лесу или в горной долине. Казалось, не было в Индии Гималаев, Виндхьячала [99] Виндхьячал, или Горы Виндхья — горная гряда на севере Деканского полуострова и Сахьядри [100] Сахьядри — Западные Гхаты, горы на западе Деканского полуострова , широких рек, огромных равнин, так затруднявших общение между людьми.

Быстро узнали люди об уходе Сикандара Лоди из Гвалиора. Не заставила себя ждать и весть о том, что перед уходом он побросал в колодцы трупы животных. За столь же короткое время стало известно, что Нинни «одной стрелой убила огромного кабана с большими страшными клыками» и сама «донесла его до дома, который находился в нескольких косах от леса». Узнали и о храбрости Лакхи, «бамбуковой стрелой убившей буйвола».