Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

Мриганаяни захотелось побывать в деревне. Особенно в том месте, где она впервые увидела Ман Сингха, когда он, верхом на коне, въезжал в Раи, а она, тогда ещё простая крестьянка, стояла у дороги и приветствовала своего раджу.

Мриганаяни и Лакхи отправились в паланкине. Ман Сингх и Атал сопровождали их на конях.

Когда они приблизились к околице, Мриганаяни охватило волнение. По обеим сторонам дороги толпились крестьяне. Как и в тот памятный день, в руках они держали светильники. Только цветов не было: новый жрец ещё не успел их посадить. Тогда Мриганаяни стояла вместе с крестьянами, а теперь она их рани.

Ман Сингх подъехал к паланкину.

— Здесь я впервые увидел тебя и Лакхарани.

Лакхи внимательно всматривалась в женщин. Одних она узнавала, других — нет.

«Из-за их слепоты и ненависти бежала я отсюда!» — думала Лакхи. — Как жестоко обошлись они со мной и Аталом! А посмотришь на них — такие тихие, смиренные!»

— Здесь поднесла я цветок своему божеству! — сказала Мриганаяни радже.

— А божество вдело его в свой тюрбан, — ответил Ман Сингх.

— Где он теперь, этот цветок?

— Да он же смотрит на тебя!

— Смотрите на меня вы.

— И цветок. Он до сих пор у меня в тюрбане, хотя никто его не видит.

— Опять смеётесь надо мной. Не стану больше с вами разговаривать!

Вскоре Мриганаяни увидела свою хижину. Она вся покосилась и, казалось, вот-вот рухнет. Атал направил туда своего коня и, обернувшись, сказал:

— Совсем ветхим стал наш дом! И горевать будто не о чем: что это был за дом? А всё же жаль: как-никак я в нём родился и вырос.

— А ты взял бы да и поставил вместо него крепость, — посоветовал Ман Сингх.

— Крепость! — удивился Атал. — Где её здесь поставишь?

— А ты осмотрись! Неужели не найдёшь места?

Атал осмотрелся и задержал взгляд на высокой горе.

— Уже нашёл, махараджа! Вершина вон той горы. Только она чересчур высоко. Как туда подведёшь воду?

— Когда-то на этой вершине стояла крепость и был там пруд. Но время обратило крепость в развалины, а пруд загрязнился и пересох. Надо очистить его и построить новую крепость, — она необходима для обороны Гвалиора. Удивительно, как это раньше мне не пришло в голову. Я ведь хорошо знаю это место!

Мриганаяни вспомнила свою неоконченную картину.

«Начну накладывать краски в той части, где изображён лес», — обрадованно подумала Мриганаяни.

Раджа громко, чтобы слышали крестьяне, сказал Аталу:

— На веки вечные передаю я в джагир тебе и твоим потомкам деревни Раи и Нагда! Крепость должна быть выстроена в ближайшее время! Правь джагиром разумно и всегда помни о своём долге — защищать княжество и заботиться о подданных!

Атал был вне себя от счастья.

«Теперь ни Байджу, ни кто другой не посмеет оскорбить меня».

«Хотелось бы мне знать, кто обрабатывает наши поля? — подумала Мриганаяни. — Спросить? Но стоит ли? Ведь это были жалкие клочки земли. Только напугаю крестьянина, которому они отошли. Подумает, что я хочу отобрать у него землю!»

Мриганаяни взглянула на Лакхи:

— Теперь ты станешь жить в своей собственной крепости, рани-джи!

— Нет, махарани-джи, я по-прежнему буду жить в твоём Гуджари-Махале! — ответила Лакхи.

Мриганаяни засмеялась:

— Рано или поздно, невестка, тебе всё равно придётся переселиться сюда.

— Этого не будет, золовушка, ты не заставишь меня покинуть Гуджари-Махал, я буду сопротивляться, — в тон Мриганаяни весело ответила Лакхи. В душе она была счастлива.

Намереваясь снова напасть на Гвалиор и на этот раз обратить его в прах, султан Сикандар собрал в Агре огромное войско: сто тысяч конных воинов, двести тысяч пеших индусов, двести тысяч рабов и тысячу слонов. Вместе с придворными муллами он решил взять в поход и маулви из большой медресе, где специально обучали арабскому и персидскому языкам. Однако с выступлением он медлил. Его лазутчики донесли, что правитель Гуджерата Махмуд Бегарра идёт походом на Мальву. А Сикандар хотел двинуться на Гвалиор лишь после того, как разгорится воина между султанами Гуджерата и Мальвы. Однако маулви и воинственно настроенные сардары уговаривали Сикандара не медлить с походом, и падишах Дели не мог не считаться с ними. И вот поздно вечером во дворце был созван совет. Погода благоприятствовала, и маулви и сардары считали, что самое время выступать в поход. Да Сикандар и сам понимал, что откладывать больше нельзя. К тому же от лазутчиков ему стало известно, что раджа Гвалиора Ман Сингх Томар сократил строительные работы, недавно открытую музыкальную школу вверил наяку Байджу и всё своё внимание сосредоточил на войске.