Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

Мриганаяни так изумительно точно передала содержание тандава, что Ман Сингха охватил восторг. Какой прекрасный танец! Как очищает он и облагораживает человека! А сколько в нём красоты! Невольно испытываешь священный тронет! Его непередаваемая прелесть не уводит в мир грёз, а придаст силу и твёрдость.

Глядя на завершающую фигуру тандава, Ман Сингх подумал, что величие женщины и её красоты — в гордом спокойствии. Женщина — словно река, шумная и стремительная во время сезона дождей, тихая и спокойная после разлива, когда издали она кажется неподвижной и только вблизи можно увидеть течение её голубых вод.

— Если бы старшая раин видела сейчас тебя, то завязала бы не один узелок, чтобы не забыть! — радостно сказал Ман Сингх.

— Когда мы были в Ман-Мандире, я тоже кое-что завязала в край сари! — вырвалось у Мриганаяни, но она тут же спохватилась. Однако сказанного не вернёшь.

— Что же именно? — спросил Ман Сингх.

Лакхи испуганно смотрела на подругу.

На губах Мриганаяни появилась улыбка, и она попыталась исправить оплошность:

— Восторг, который охватывает людей при виде улыбающегося Вишну, очарование дивной музыки и пения!

Однако Ман Сингха нелегко было провести.

— Почему не пришла старшая рани?

— Наверное, не захотела, — у каждого свои вкусы и желания! Но стоит ли так много внимания уделять женской половине дворца? Есть дела поважнее.

Ман Сингх вздохнул.

— Но дела как будто я всё закончил. Осталось лишь восстановить храм в Раи. Я обещал это Бодхану. Пусть хоть душа его успокоится.

Мриганаяни и Лакхи раскрыли глаза от удивления. Но не успели они и слова сказать, как Ман Сингх всё сам объяснил:

— Бодхана нет в живых. Сикандар Лоди казнил его.

И Ман Сингх рассказал то, что знал о кончине брахмана.

— Когда вы узнали об этом? — печально спросила Мриганаяни.

— Только что, — ответил Ман Сингх.

— Зачем понадобилось этому подлому падишаху убивать смиренного брахмана?

— Какой он смиренный! — шёпотом произнесла Лакхи. — Он был болтуном и упрямцем!

В скорбном взгляде Мриганаяни мелькнуло осуждение, но Лакхи не заметила этого.

Ман Сингх сказал гневно:

— Нихал Сингха казнил, Бодхана предал смерти, разрушил в Антарведе храмы и статуи богов! Погоди же, Сикандар!

В это время снаружи донёсся шум. Ман Сингх прислушался.

— Празднуют рангпанчми.

— Так шумно? — удивилась Мриганаяни.

Ман Сингх велел привратнику узнать, что случилось. Тот бегом кинулся исполнять приказ раджи и, вернувшись, доложил:

— Воины напились бханга [224] Бханг — наркотический напиток, настойка на индийской конопле и теперь устраивают игрища.

Ман Сингх, Мриганаяни и Лакхи подошли к окну. Воины словно обезумели. На многих были страшные маски. Некоторые сидели верхом на ослах. Один держал в руке, словно вину, пустую тыкву с воткнутой в неё бамбуковой палкой, изображая Виджаю Джангама, другой, со сломанной танпурой, громко вопил, представляя Байджу. Несколько усатых воинов нарядились в женскую одежду.

— Как они грубы! — возмутилась Мриганаяни и вместе с Лакхи отошла от окна.

Ман Сингх продолжал смотреть.

Воины разыгрывали ссору ачарьев и мутузили друг друга: один орудовал тыквой, другой — сломанной танпурой. Те, что были в женских одеждах, тоже приняли участие в потасовке. К ним присоединились остальные. В мгновение ока образовались две группы. Разгорелась настоящая драка. Дело дошло до того, что противники стали хвататься за оружие, вызывая один другого на поединок.

Ман Сингх кинулся к воротам. Стражники стояли в полной растерянности.

Раджа подбежал к дерущимся и потребовал прекратить драку. Хотя воины и были пьяны, страх перед раджей привёл их в чувство. Только после этого Ман Сингх вернулся к Мриганаяни. Она была одна: Лакхи ушла к себе.

— Твой танец заглушил во мне боль, вызванную известием о казни Бодхана, и пробудил прекрасные чувства. Но то, что я видел сейчас, вновь повергло меня в тоску, — сказал раджа.

— Эти несколько дней праздника лишают людей рассудка, — заметила Мриганаяни.

— Даже величие и красота Ман-Мандира им нипочём! — разгневанно воскликнул Ман Сингх. — Эти несчастные высмеивают наяка Байджу и ачарью Виджаю! И где! В самой крепости, напротив твоего дворца!

Мриганаяни задумалась.

— Этим людям трудно привить любовь к искусству!

— Зато в городе повсюду разучивают новую рагини наяка Байджу. Горожане с уважением относятся к искусству, и людей, которые начинают понимать толк в музыке, с каждым днём становится всё больше. А эти воины, хоть и живут в крепости, рядом со мной, по-прежнему грубы и невежественны!