Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

— Да, ты права! Но это мне не удалось. Всё время что-то мешало… Вот покончу с тюрками, чего бы это мне ни стоило, и первым делом возьмусь за дворец. Потом займусь музыкой — гений Байджу мне поможет — и, наконец, сделаю всё, что в моих силах, для процветания живописи и литературы!

— Что значит «чего бы мне ни стоило»? Уж не думаете ли вы откупиться от врага золотом и серебром?

— Что поделаешь? В политике все средства хороши: и уговоры, и деньги, и оружие, и лазутчики.

— Но не ради искусства ли подумали вы о деньгах, вместо того чтобы думать об оружии?

— Мне обо всём приходится думать.

— Я не политик, а простая крестьянка. Помню, когда на мачане я встречала багряный рассвет и слушала весёлое щебетание птиц, душу мою охватывала неизбывная радость. Но я не давала себе воли и день-деньской трудилась в поте лица. Потом я захотела построить дом из предрассветного зарева, щебетания птиц, сверкания речного потока, вздымающейся к небу горы и огромных зелёных листьев. Но мне удалось выстроить лишь игрушечный домик из глины. И я заставила себя забыть свою мечту!

— Так то был глиняный домик, а я строю дворец!

— На что нужны вина, мягкая постель и дхрупад, если вы, увлёкшись игрой, не успели вовремя взяться за меч или, читая в постели, позволили врагу захватить себя врасплох, если дхрупад так увлёк вас, что его звуки приятнее вам, чем боевая музыка и ратные песни!

Мриганаяни говорила горячо, страстно, и Ман Сингх, охваченный трепетным восторгом, обнял её.

— Оставьте меня! — сказала Мриганаяни, высвобождаясь из его объятий. — Делайте лишь то, что надлежит сейчас делать кшатрию! А о защите женской половины дома не беспокойтесь, я сама позабочусь об этом.

Ман Сингх посмотрел на Мриганаяни с нескрываемым восхищением.

— Никогда прежде я не чувствовал себя таким сильным. Я выброшу из головы мысль об откупе. В самом деле, кому нужно такое искусство, ради которого забываешь о долге? Никому, как и сам долг, из-за которого забываешь об искусстве!

Перебирая пальцами драгоценное ожерелье, сверкавшее на широкой и сильной груди Ман Сингха, Мриганаяни ответила:

— Однако на время вы должны забыть об искусстве. Долг повелевает вам надеть кольчугу!

— Я тотчас же надену её, дорогая! Долг — превыше всего! — решительно произнёс Ман Сингх.

Своему сыну от Суманмохини Викрамадитье, едва достигшему юношеского возраста, Ман Сингх собственноручно прикрепил к поясу меч и проводил его в поход на Сикандара.

Потом он призвал Нихал Сингха и велел ему напасть на делийское войско с другой стороны, сказав при этом:

— Надеюсь, твои воины заставят Сикандара отступить! Когда же он вернётся в Дели, начнёшь с ним переговоры о мире. Напомни ему, что только войско Гвалиора может вразумить султана Мальвы. Да заодно пообещай ему помощь, если кто-либо из его вассалов, за исключением Мевара, конечно, поднимет восстание.

— А если речь зайдёт об откупе или выплате дани? — спросил Нихал Сингх.

Ман Сингх вспомнил Мриганаяни.

— Скажи, что ты не уполномочен решать такие вопросы и должен переговорить с раджей. Мы выиграем время, а там видно будет.

Нихал Сингх попрощался с раджей и вышел. В коридоре он столкнулся с Калой. Девушка улыбнулась ему.

— Я давно хотел встретиться с тобой, — произнёс Нихал Сингх.

Кала насмешливо взглянула на него.

— И до сих пор вам не представилось случая?

— Как ты живёшь?

— Играю, пою, рисую — вот и вся моя жизнь!

— Что же ты рисуешь?

— Храмы и новые здания, которые возводятся в крепости.

— Не знаю, как у тебя с живописью, но поёшь и играешь ты замечательно!

— Благодарю вас!

— Я никогда не забуду тот вечер, когда впервые услышал твоё пение и увидел, как ты танцуешь!

— Но я не пела тогда!

— Ты подпевала Байджу.

— А что так понравилось вам в моём танце?

— Мне нравится в тебе всё: улыбка, взгляд, голос. Воспоминание о них даже во сне не покидает меня!

— Идите же и надейтесь, что бог снова сведёт нас!

— Позволь на прощание прижать тебя к сердцу!

— Я поклялась, что никому не позволю прикоснуться к себе, пока не исполнится моё заветное желание. И если это случится, я лишу себя жизни.

— Что же это за желание?

— Вы уверены в победе? — не отвечая на вопрос, спросила Кала.

— Уверен.

— Так вот, когда вернётесь, попросите себе в джагир Нарвар. Он должен принадлежать вам по праву!

— Но раджа отдал его своему шурину…

— Который ничем не заслужил такой чести! Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала.