Иван Вазов - Под игом

— Мне, однако, не приходилось слышать, чтобы какой-нибудь болгарин умер от непомерной любви… Один парень, правда, повесился на днях, но лишь потому, что из-за банкротства одного еврея он потерял…

— Но, доктор, как я уже вам говорил, мой герой…

— Да, исключение, я вас понимаю, — прервал его доктор. — Но поскольку он болгарин, не следует доводить его до самоубийства, — это было бы неправдоподобно… Ему полагается только изнывать от муки…

И, усмехаясь все той же неприятной усмешкой, доктор посмотрел на часы. Он, видимо, спешил.

Кандов заметил его нетерпение и заговорил торопливо:

— Именно потому я и обратился к вам за советом, доктор. Развитие сюжета в моем романе требует, чтобы герой остался в живых, дабы свершить другие дела… Но, чтобы он смог их свершить, я должен прежде всего исцелить его от этой ужасной страсти, которая его парализует и убивает. Как сделать это наиболее естественным, наиболее правдоподобным путем?

Доктор внимательно, с любопытством разглядывал Кандова: впервые за его врачебную практику пришлось ему давать такого рода консультацию. Он старался прочесть в глазах и лице посетителя какой-то иной, скрытый смысл его слов. Этот взгляд смутил студента, и предательский румянец вспыхнул на его смуглом лице. Смущение его возросло при виде того, как на тонких, бескровных губах доктора заиграла ироническая усмешка.

— Понял, понял! Вы ищете лекарства от одного из самых трудноизлечимых видов психической чесотки.

— Да.

— Есть такие лекарства, но, к сожалению, господин Кандов, они не так безотказно действуют, как, например, хинин — на лихорадку.

И доктор снова уставился на Кандова.

— Укажите самые радикальные средства, доктор.

— Первым делом я предложил бы вам бабье средство: найдите одну травку, которую называют «отворотное зелье» (забыл, как она называется по-латыни), заварите ее в ночь с пятницы на субботу, но обязательно в необожженном горшке, и облейте этим отваром вашего героя, когда он спит. Он мигом возненавидит свою возлюбленную…

Доктор захихикал. Кандов насупился.

— Вы это серьезно, доктор?

— Не нравится? — продолжал насмехаться доктор. — Тогда я бы вам посоветовал отправить вашего героя испить водицы из Леты, — сразу все забудет. Вы знаете, что это за река Лета?

Лицо Кандова залилось гневным румянцем. Студента возмутили и шутка и вопрос — одинаково неуместные и издевательские.

— К сожалению, — добавил доктор, — Лета уже давно высохла.

Кандов встал, собираясь уходить.

Доктор остановил его жестом, и лицо его стало серьезным.

— Ладно, слушайте: чтобы ваш герой разлюбил ту, которую он любит, заставьте его так же слепо и страстно влюбиться в другую…

Студент отрицательно мотнул головой.

— Это все равно, что променять черта на дьявола, — сказал он.

— Правильно, правильно, — с улыбкой подтвердил доктор. — Но есть и другое средство: ввергните его в пучину разврата, пусть и душа его и все чувства потонут в омуте сладострастия! Станет настоящим скотом — все позабудет.

Юноша с отвращением нахмурил брови.

— Но он у меня должен со временем свершить великие дела. К тому же мой герой от природы — человек благородный, неспособный поступать по-скотски.

— А, вот как! Тогда другое дело. Ну, уж если ваш герой такой деликатный господин, остается только одно лекарство. Но это лекарство — паллиатив. Вы знаете, что такое паллиатив?

Студент снова сердито нахмурил брови и утвердительно кивнул головой.

— Разлучите его благородие с его любезной и отправьте его на год, на два прогуляться куда-нибудь подальше, как можно дальше. Пусть поедет, скажем, в Бразилию, пусть постранствует в водах Ледовитого океана и, затертый льдами на целых девять месяцев, пусть питается одним китовым жиром. Или, если вы опасаетесь, что он там простудится и схватит цингу, пошлите его в пустыню Сахару, — пусть он там покорит какое-нибудь черное племя и станет царьком.

И, изложив все свои рекомендации, приправленные шутками и насмешками, доктор встал. Кандов тоже поднялся.

— Благодарю вас, доктор. Постараюсь воспользоваться вашими советами.

И он протянул руку на прощанье.

— Всего вам хорошего! Рад служить. Желаю здоровья и долголетия и вашему больному и вам.

Но когда Кандов подходил к двери, доктор проговорил уже серьезным тоном:

— Заплатите за визит, сударь… Мы, врачи, этим живем.

Кандов растерянно посмотрел на него. Но тотчас же пришел в себя и, сунув руку в жилетный карман, извлек оттуда рубль. Положив деньги на стул, он быстро вышел из комнаты.