Карин Эссекс - Клеопатра

Быть может, тебе имеет смысл выступить на Египет самолично. Знаю, это будет в высшей степени против всяческих правил, но считаю, что для тебя в этом найдется немалая выгода. Не исключено, что тебе стоит предложить это царю, пока Помпей колеблется. Я слышал, царь донельзя разгневан нерешительностью Помпея. Я дал ему знать, что он может воззвать о помощи ко мне, и это взбесит Помпея!

Сведения, собранные на сей момент, поступают от моего человека, находящегося в непосредственном окружении Помпея. Но этот человек боится, что его разоблачат, и желает, чтобы его освободили от обязанностей соглядатая. Боюсь, я переплатил ему, и он более не хочет скрываться под личиной слуги.

У меня впереди очень хлопотливый день, дорогой, но вскоре ты снова получишь от меня весточку. На сем прощаюсь.

П. К. П.

— Мой добрый друг, — начал Авлет, — можем ли мы поговорить серьезно?

Клеопатра поморщилась, отвернулась от стола и уставилась на маленьких рыбок, бесцельно сновавших туда-сюда в бассейне фонтана. Ее отец вновь собирался унижаться, пытаясь выпросить у Помпея помощи в свержении Теа. Они сидели в атриуме, наслаждаясь послеполуденной трапезой из свежих фруктов, сорванных тут же в саду, и попивая вино из расписных чаш, которые Помпей забрал в качестве трофея из шатра Митридата. Помпей ничего не ответил царю; вместо этого он подтолкнул локтем Клеопатру, чтобы привлечь ее внимание, и указал на изображение фавна средь лесных зарослей — эта дивная сцена была нарисована на его чаше.

— Мне сказали, что если я выставлю их на продажу, то смогу получить по двадцать тысяч за каждую.

— Должно быть, ты устал от нашего общества. Ты не думаешь, что нам следует составить план, чтобы свергнуть мою супругу с трона? — вопросил царь. — Мы безгранично признательны тебе за гостеприимство, но ты, конечно же, готов помочь нам вернуться на родину?

— Позвольте мне угостить вас манго, — сказал Помпей.

Он отрезал толстый ломоть от сочного оранжевого плода и поднес его ко рту царя. Вероятно, для того, чтобы заставить его умолкнуть, предположила Клеопатра.

— Ты пробовал разные сорта винограда? — спросил Помпей.

Авлет, чей рот все еще был полон мякоти манго, покачал головой.

— Помощь — дело сложное, друг мой, — произнес Помпей. — Воистину, очень сложное. Я призываю тебя к терпению.

В комнату быстрым шагом вошел грек, домоправитель Помпея.

— Господин, стражи у ворот сообщили мне, что приближается гость. Боюсь, это оратор Цицерон.

— Великие боги! Что ему нужно? Почему никто не предупредил меня о его приходе?

— Я только что сам узнал об этом, господин. Он прибудет примерно через полчаса.

— Это человек, о котором идет громкая слава, — вмешался царь. — Моя дочь прочла все его речи, которые только были записаны. На латинском языке, конечно же. Ты ведь знаешь, она весьма образованна.

— Друг мой, я опасаюсь, что Цицерон пришел по крайне неприятному делу, — заявил Помпей, беспокойно ерзая в кресле. — Понимаешь ли, в январе этот народный трибун, Публий Клодий Пульхр, провел закон, который превратил нашего благородного Цицерона в преступника!

— Ты должен объяснить мне это, друг мой, поскольку мое государство сильно отличается от вашего. Мы не меняем законы так часто, — промолвил царь.

— Но Цицерона ведь любят в Риме, разве не так? — спросила Клеопатра.

Ей очень хотелось узнать, почему визит оратора заставил Помпея так нервничать. Разве они не были старыми союзниками?

— Много лет назад, когда Цицерон был консулом, в Риме возник заговор, возглавляемый человеком по имени Катилина. Многие утверждают, будто он намеревался свергнуть все правительство целиком, а Цицерон заявлял, что у него есть особые доказательства вины Катилины. Цицерон арестовал и казнил заговорщиков.

— Как и следовало, — назидательно заметил Авлет. — Мятежников следует повергать в прах. Например, так нужно поступить и с моей супругой.

Не обращая на него внимания, Помпей продолжал:

— Но Цицерон пренебрег процедурой суда над ними. За это он подвергся жестокой критике со стороны некоторых людей, в то время как другие поддерживали его и называли Спасителем Отечества — это прозвание никогда ему не надоедает. Он весьма тщеславен, как вам, наверное, известно.

— Но почему же против него выдвинули обвинение так много лет спустя? — удивилась Клеопатра.

— Клодию не особо нравится Цицерон. Он написал закон, который утверждает, что казнь любого римлянина без судебной процедуры незаконна, и придал этому закону обратную силу — специально для того, чтобы обвинить Цицерона и дать повод избавиться от него. В такие вот времена мы живем.