Карин Эссекс - Клеопатра

Вспомнив о Персефоне, царевна опечалилась. Она по горло сыта Римом! Ей хочется домой — к мерцающему морю, к широким улицам Александрии, к изящным строениям из розового гранита, возведенным ее предками, к роскошному дворцу, ко двору, где мудрецы и ученые-философы обсуждали с ее отцом новые идеи. Царевне сделалось дурно оттого, что изысканный мир эллинов захвачен и разрушен наглыми, грубыми и неотесанными римлянами. Клеопатра сразу возненавидела этот зловонный многолюдный город из гадкого кирпича. Да, она ненавидит вереницы домов, громоздящихся друг на друга, домов, в которых теснятся толпы нищего сброда, пригнанного из завоеванных римлянами земель. Она ненавидит и того надменного римлянина, который только что промчался мимо нее по Форуму в сопровождении вооруженных стражников. Ненавидит каждый признак процветания и богатства, которое римляне накопили, разграбив весь остальной мир. И вместе с тем царевна понимала, что это неизбежно должно было случиться. Римляне — раса людей, которые верят в свое дарованное богами право владеть всем миром. Как же ошибаются ее мачеха и сестра и их глупые провинциальные евнухи, которые полагают, будто можно побороть эту силу, сметающую все на своем пути, силу, которая уничтожает прошлое и сама творит будущее — будущее всего мира!

— Тимон, почему этих людей на Форуме так охраняют, хотя им надо всего лишь перейти с одного конца площади на другой? — спросила Клеопатра.

— Люди, о которых ты говоришь, царевна, — сенаторы и другие важные персоны. В эти ужасно опасные времена Рим — ужасно опасное место.

— Может быть, нам необходимо брать с собой больше охранников?

— Нет, царевна. Римляне сейчас убивают в основном друг друга.

После продолжительной прогулки по рынку Клеопатра и Хармиона вернулись к своим спутникам, и они все вместе направились к Курии, излюбленному месту встреч римских сенаторов. Здание Курии располагалось на северо-западном углу Форума.

— Я не могу пойти в это место без Помпея! — воскликнул Авлет и шарахнулся прочь от Курии, словно узнав, что в здании разразилась эпидемия чумы.

Но Тимон успокоил царя, заверив его, что сегодня Сенат не заседает.

— Если пожелаешь, можешь не заходить, а только заглянуть внутрь через одну из открытых дверей, — предложил проводник.

Вдоль длинной колоннады, ведущей к зданию Курии, на грубых веревках висели какие-то мячи. Римляне ходили мимо этих странных шаров, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть их, посмеяться или прочитать, что написано под ними на подиумах. Клеопатра заинтересовалась. Охранники, которые повсюду следовали за царевной, тоже ускорили шаг.

Оказавшись в нескольких шагах от подвешенных шаров, Клеопатра вдруг резко остановилась и схватилась за живот. Тимон, который приблизился сзади, взял царевну за плечи и развернул в другую сторону. Авлету и остальным проводник сказал:

— Повелитель, прошу тебя, не подходи ближе.

Покровительственно обнимая Клеопатру за плечи, Тимон сказал:

— Я так привык к этому зрелищу, что успел позабыть, каким ужасным оно кажется тому, кто видит это впервые.

На веревках висели не мячи, а человеческие головы. Отсеченные головы. Их вывешивали для устрашения тех, кто устраивает заговоры против правительства. Кожа на головах приобрела гнилостно-зеленый цвет, глаза глубоко утонули в глазницах, рты, раскрытые в последнем предсмертном крике, зияли темными провалами. Клеопатра распрямила спину, высвободилась из объятий Тимона и пристально посмотрела в лицо мертвеца. На подиуме под головой красовалась простая надпись: «Враг государства». Под другими головами помещались более подробные рассказы о злодеяниях этих политических преступников. Местные жители спокойно прогуливались мимо, не обращая ни малейшего внимания ни на египетскую царевну, ни на гротескное зрелище. Эти ссохшиеся головы преступников как будто стали привычной деталью мозаики, которую они видели много раз. Только изредка какой-нибудь любопытный прохожий останавливался, чтобы прочесть перечень преступлений казненных.

Ни одна из этих голов не принадлежала чужеземцу. Все преступники были римлянами. Их осудили и обрекли на смерть такие же римляне, когда политический ветер изменился и подул в другую сторону. Тимон сказал, что это вовсе не нововведение. Головы политических преступников вывешивают на Форуме уже больше сотни лет.

— В прежние времена все римляне были крестьянами, и самые богатые, и самые бедные. Простые люди, которые вставали с восходом солнца и трудились в поле до позднего вечера. А теперь каждый римлянин считает, что должен жить как царь и обладать царской властью. Это головы тех, кто претерпел неудачу в честолюбивых устремлениях или помешал другим осуществить их планы.