Карин Эссекс - Клеопатра

Цезарь с удовлетворением слышал, как нарастает удивленный гул голосов по мере того, как вести о его нежданном милосердии расходятся все дальше по рядам. Он позволил одному из своих людей помочь ему сойти с камня и выпрямился, чтобы посмотреть в непроницаемое лицо Верцингеторикса. Что ж, он покажет ему, не так ли?

— А теперь каждый из моих людей — и командиры первыми — выберет себе среди вас личного раба. Верцингеторикс, ты должен повернуть голову и посмотреть на это.

Цезарь знал, что утомительная процедура выбора рабов будет долгой и мрачной, он и сам уставал от подобных вещей, но, как бы утомлен он ни был, он намерен положить решительный конец этому конфликту. Он провел зиму, весну и лето, внимая звукам смерти. Быть может, бог погоды оказался самым жестоким диктатором из всех.

Зимой Верцингеторикс предал огню каждую ферму, город или деревню, которую он не мог захватить, пытаясь уморить армию Цезаря голодом. Он сжигал поля и убивал животных. В ответ Цезарь построил мощную осадную стену вокруг Аварикума, единственного города, который галлы просили Верцингеторикса сохранить. Люди Цезаря были измотаны после путешествия через горные перевалы — по пути им приходилось расчищать снежные завалы высотой в шесть и даже восемь футов. У них кончились запасы зерна, и они питались мясом животных, украденных и убитых на марше через безжалостные горы, окрашенные в белый цвет галльской зимы. И Цезарь, и его люди исчерпали все свое терпение. Однажды они уже покорили этот народ, а теперь мятежный Верцингеторикс заставляет их проделывать эту же работу снова.

Так что какой выбор был у него, когда его солдаты — яростные, озлобленные, голодные, озверевшие от мяса диких животных — ворвались в город Аварикум и начали убивать? Никогда он, живший войной, не видел такой жестокости, такого тщательного, почти ритуального опустошения города. Еле живые от зимних лишений, его люди обрушили всю свою ярость на жителей города, вырывая внутренности мужчин, женщин и детей холодными металлическими клинками. Они не останавливались ни для того, чтобы взять себе хоть часть богатств города, ни для того, чтобы насытить мужскую похоть. Им не нужны были ни деньги, ни женщины. После смертоубийства подсчет трупов занял два дня. Двадцать девять тысяч двести двадцать семь, если Цезарь правильно помнил.

А теперь эта тварь, которая довела его солдат до подобных деяний, стоит перед ним и просит милости — этот Верцингеторикс с его армией в двести тысяч разрушителей и разбойников.

Цезарь думал, что резня в Аварикуме заставит галлов опомниться, но результат был обратный. Галлы только обнаглели еще более. Отчаянно желая победы, они снова начали жечь и разорять все вокруг. Весной Цезарь провел свое воинство по полям пепла, где прежде были крестьянские хозяйства, луга, мельницы и ярмарки. К началу лета их одежда и оружие сделались черными от углей, в которые превратилась галльская цивилизация. Непреклонный Верцингеторикс отступил в город Алезия, стоявший на вершине холма и потому неприступный — во всяком случае, так думал Верцингеторикс. Неужели он до сих пор не видел доказательств того, что таланты Цезаря охватывают все области военного дела? Или его надежда была так велика, что лишила его здравого смысла?

Люди Цезаря радостно приняли вызов посоперничать в строительстве укреплений. И Цезарь был горд результатом — замкнутой осадной стеной десять миль в длину, четырнадцать миль в ширину, насколько он мог подсчитать. Три концентрических круга располагались вокруг нее так, что никто не мог ни войти, ни выйти. Это было выдающееся произведение осадного искусства.

Цезарь забирал все продукты, которые галлы пытались тайком провезти или пронести в город. Он установил, что может голодом довести горожан до смерти или до сдачи за тридцать дней или даже меньше.

Через две недели Верцингеторикс открыл ворота, но лишь затем, чтобы вытолкать наружу тех, кто был бесполезен в сражении, — женщин, детей, стариков. Одетые в лохмотья, с выпирающими из-под кожи костями, они пришли к Цезарю просить приюта. Но как он мог принять на себя обязанности своего врага? Верцингеторикс пытается воспользоваться его репутацией милосердного человека! Цезарь сказал беженцам, чтобы они возвращались обратно к своим мужчинам. Пусть галльские воины заботятся о них.

— Мы не можем вернуться, — ответила одна отважная женщина, которую можно было бы назвать красавицей до тех пор, пока ее изголодавшееся тело не начало пожирать само себя. — Воины сказали, что они съедят наших детей, если это поможет им остаться в живых, чтобы сразиться с вами.