Гор Видал - Император Юлиан

Юлиан Август

27 мая

Не в силах заснуть, я хожу по палатке взад и вперед - и это несмотря на страшную усталость после двенадцати часов сражения. Возбуждение не дает мне лечь или чем-нибудь заняться. Я с трудом вывожу эти строчки: моя рука дрожит от волнения и усталости.

Я победил армию персидского царя! Погибло две с половиной тысячи персов и всего лишь семьдесят пять римлян. Мы могли бы взять Ктезифон. Пехота вполне могла ворваться в город на плечах отступающего противника, но Виктор ее остановил - он побоялся, что ночью в незнакомом городе мы окажемся в ловушке. Я не уверен в его правоте. Будь я у ворот, я бы приказал солдатам войти в Ктезифон. У нас был шанс, и его надо было использовать, ведь персы бежали. Сила была на нашей стороне, но Виктор, как всегда, был осторожен. К тому же он ранен стрелой в правое плечо - правда, легко. Теперь нас ждет осада Ктезифона. Затяжная осада.

Сегодня я видел царя Персии, а он - меня. Шапур сидел на городской стене под балдахином. Я был от него лишь в нескольких шагах. Хотя Шапуру почти семьдесят, выглядит он значительно моложе - худощав, в бороде ни сединки (по словам Хормизда, он красит волосы. Вообще Шапур очень следит за своей внешностью и потенцией - никто не знает точно, сколько у него детей). На голове у Шапура была золотая корона с алым султаном. Желая продемонстрировать мне свое презрение, он сидел на стене в парадном одеянии - ну сущий павлин! - и сверлил меня глазами.

Помахав ему мечом, я крикнул: "Спускайся!", но не думаю, чтобы в шуме сражения он меня услышал. Однако он меня увидел и узнал. Персидскому царю довелось увидеть римского императора у ворот своей столицы! Придворных, толпившихся вокруг него, сковал ужас, а потом меня отвлекла битва. Когда мне вновь удалось поднять глаза на стену, Шапур уже исчез.

Прежде чем вернуться в лагерь, мы похоронили своих убитых и раздели персидских мертвецов. Среди них было много знатных вельмож, а их роскошные доспехи у нас в большой цене. К сожалению, на галлов и германцев персидские доспехи не налезают, так что лучшее в мире оружие достанется худшим из наших солдат - азиатам!

Мы отметили победу торжественным ужином в моей палатке. Все генералы перепились, но я не мог ни есть ни пить. Слишком велико мое возбуждение: Максим говорит, что через три недели война окончится. Солдаты всю ночь распевали возле моей палатки… Многие из них пьяны, но у меня не поднимается рука их наказать. Вместо этого я выхожу, обнимаюсь с ними и говорю, какие они молодцы, называя каждого по имени; они отвечают тем же. Завтра я награжу особо отличившихся. Кроме того, я принесу жертву богу войны Аресу.

И все-таки почему Виктор не вошел в город?

Приск: Следующий день был омрачен только жертвоприношением. Раздав награды, Юлиан хотел принести быка в жертву Аресу на вновь воздвигнутом алтаре. По разным причинам этруски забраковали девять быков. Десятый, которого они сочли пригодным, в последнюю минуту вырвался и бросился бежать. Когда его поймали и принесли в жертву, его печень указывала на несчастье. Ко всеобщему изумлению, Юлиан бросил на землю жертвенный нож и закричал в небеса: "Больше ты не увидишь от меня жертв!" Максима это встревожило, а я был просто ошеломлен. Раскрасневшийся и вспотевший,

Юлиан удалился в палатку. Единственная причина его поступка, по-моему, заключается в том, что он не спал двое суток.

В тот же день Анатолий устроил мне поездку по полю битвы с объяснениями всех правил стратегии и тактики: "Вот здесь геркуланы зашли противнику во фланг, чтобы подготовить прорыв легковооруженных когорт петулантов…" и так далее, и тому подобное. Анатолий так гордился своей военной эрудицией, что у меня не хватило мужества посмеяться над моим проводником, тем более что поле вокруг нас было усеяно трупами персов. Я заметил одно интересное явление: на солнце персы, в отличие от европейцев, не разлагаются. Пролежав в этом климате два дня, мертвый европеец успевает основательно провонять, в то время как персов солнце только высушивает и дубит, так что тело становится твердым, как камень. Я спросил об этом Оривасия, и он объяснил все питанием. По его версии, мы пьем слишком много вина и едим слишком много хлеба, а персы очень умеренны в еде и предпочитают нашей жирной пище финики и чечевицу. Однако я заметил, что трупы умеренных в еде галлов - да, среди них тоже были погибшие - сгнили так же быстро, как и их тучные товарищи по оружию. Странно!