Уинстон Грэхем - Танец мельника

Старик Дуэро был вне себя от гнева и разочарования.

Но, чтобы завершить это унылое послание на радостной ноте, спешу сообщить, что я живу с Гамильтоном — вы ведь знакомы с ним? Уже две недели как я поселился вместе с Дэвидом Гамильтоном в одном милом испанском семействе в Сьюдад-Родриго. Сеньор Амадор де Бертендона — член испанского парламента, проживал в Мадриде; но, когда Веллингтон покинул Мадрид, решил последовать его примеру и переселился в загородный дом в Сьюдад-Родриго вместе с женой и семьей. Он открыто критиковал и противился французам, поэтому опасается преследования.

Сеньора де Бертендона родом из Португалии, а ее трое детей просто очаровательны. Сыновьям Мартину и Леону восемнадцать и двенадцать лет, дочери Амадоре — около девятнадцати, и она считается красавицей. Трудно это отрицать. Все они — само милосердие; и это при том, что положение не из легких; ведь в их доме поселились не только два британских офицера, но и священник, а также семь испанских партизан, и у каждого есть своя причина для бегства! К счастью, теперь я свободно говорю на португальском и сносно на испанском; а все семейство Бертендона за исключением сеньоры немного говорит по-английски.

Хотя в армии каждую неделю умирает от болезни порядка пятисот человек, но к выжившим быстро возвращается боевой дух и задор. Табак и подобная роскошь стоят дешево, а портвейн сеньора Бертендоны заслуживает отдельной похвалы! Совсем скоро мы начнем охоту на лис и будем носиться как угорелые, чтобы восстановить здоровье и силы, и разумеется, проведем тут зиму. Я лишь надеюсь, что мне позволят остаться в моей нынешней комнате!

И как всегда, обязательно передайте всем, кто меня знает, самый горячий привет. У меня такое чувство, будто совсем скоро я навещу Тренвит! Люблю вас обоих,

Джеффри Чарльз

Будучи честной девушкой — честной по отношению к себе и окружающим — Клоуэнс не могла притворяться, что довольна и счастлива пребыванием у Верити. Но ей удалось частично обмануть хозяйку, которая хоть и приходилась отцу двоюродной сестрой, всегда считалась ее тетушкой. И после последней встречи со Стивеном Клоуэнс была особенно признательна за смену обстановки. Ее любовь к нему, прежде побеждавшая все трезвые рассуждения, теперь перевернулась с ног на голову. Ей стало тошно от самой себя, и впервые к ней воззвал глас разума. Но от этого не полегчало. Предмет ее бесконечных размышлений и мятежных чувств нельзя было вот так взять и превратить в чудовище или красивого домового, чтобы сделать жизнь более сносной.

После расставания она целую неделю не могла уснуть. В голове нескончаемо вертелись события того дня: ее слова, слова Стивена и Бена, ужасная драка, которая длилась каких-то три минуты, но показала всю жестокость самцов, ненависть, соперничество и твердую решимость изувечить друг друга. Ей до сих пор слышались удары, ругательства, кряхтение, шарканье ног и столкновение тел. Раньше ей бы польстило, что мужчины дерутся из-за нее. Но должно же быть в этом хоть чуточку галантности. А тут и не пахло благородством; было мерзко, отвратительно и возмутительно. Даже в самом грубом обществе она не видела, чтобы мужчины дрались, как последние псы.

Эта круговерть слов Клоуэнс, Стивена и Бена не прекращалась — всё те же овцы стояли у тех же ворот, но считать их, чтобы заснуть, было бесполезно, от этого становилось только хуже.

Декабрь стоял на редкость погожий: влажные дни сменялись другими — солнечными и по-осеннему ветреными. Солнце выжгло добела фасад дома Блейми, напоминающий сонного мордатого кота. Мерцала река, а синеву теней и витражи отражений разбивали только проходящие рыбацкие суда, следующие в Пенрин, лодки, перевозившие людей через реку, или стая лебедей, гребущая лапками по течению. На другой стороне залива Фалмут высился холм, серый, горбатый и с дымовой завесой; в темноте он походил на сказочный, светящийся фонарями замок.

Клоуэнс обожала бесцельно плавать на лодке, хотя постоянный прибой на северном побережье весьма затруднял спуск на воду. Здесь же нужно только сойти к причалу, отвязать фалинь, и можно отчаливать. Не обращая внимания на время года, почти каждый день она два-три часа исследовала реку Пенрин, или наоборот, огибала на лодке Трефузис-Пойнт и плыла дальше по заливу Каррик-Роуд в реку Фал. Поблизости всегда имелось не менее десятка пришвартованных пакетботов, и Эндрю Блейми-старший брал ее с собой, чтобы проведать старинных друзей. Они спускались в крохотные каюты, делились воспоминаниями и последними новостями, пили вино. Капитаны относились к ней учтиво, за исключением одного старика, который боялся, что женщина на корабле принесет несчастье.