Уинстон Грэхем - Танец мельника

— Да... — Клоуэнс с несчастным видом пошарила в кармане. — Куда же я... Ах, вот она.

Они взяли старую лупу и стали рассматривать монету.

— Она права, клянусь! — восторженно воскликнул Джереми. — Тут написано Антонин, а еще AUG, что значит Август. Затем PIUS, потом P. P., что бы это ни значило. А на оборотной стороне — вроде ТR. POT COS. III. SC. Понятия не имею, как это расшифровывается. Но монета подлинная! Я подумал, даже был уверен, что это монета, отлитая какой-нибудь оловянной или медной компанией.

— Бен тоже так решил, — вставила Клоуэнс.

— Правда?

— Да.

— Боже ты мой, не могу удержаться, чтобы тотчас же не спуститься вниз! Где Бен? Он должен быть где-то поблизости! Надеюсь, эта ссора не слишком его задела, да еще в день такого потрясающего открытия! Пойду поищу его. Если не найду, ты спустишься со мной и покажешь, Клоуэнс?

Не успела она ответить, что пойдет, Демельза сказала:

— Уже слишком поздно, и раз шахту так долго никто не мог найти, не лучше ли дождаться твоего отца? Насколько я его знаю, он будет здесь завтра еще до полудня. Тогда вы могли бы спуститься вместе.

— А ты пойдешь, мама?

— Разумеется, пойду. Клоуэнс сказала, что нужно просто подняться по лестнице.

— Да, но сначала спуститься до самого низа.

— Упражнения всем пойдут на пользу.

— Но... в твоем состоянии...

— Не думаю, что папе это понравится, — добавила Клоуэнс.

— Я попробую его убедить, — сказала Демельза.

— Интересно, когда жил Антонин? — сказал Джереми. — Навещу-ка я дядюшку Дуайта, у него есть энциклопедия. Нынче вечером я просто не могу усидеть на месте. Нужно как-то убить время. А потом поищу Бена. Но спускаться мы не будем. Ты права, мама, это нужно делать всей семьей. Вместе. Может, даже спустим тебя на лебедке.

— Усядусь верхом на бадью, — откликнулась Демельза.

Два дня спустя, когда уже смеркалось, Клоуэнс наткнулась на Бена — он работал неподалеку от мельницы Джонаса, копал на том самом участке, где трудился до открытия Уил-Лежер.

Когда они посмотрели друг на друга в сгущающихся ветреных сумерках, Клоуэнс могла различить лишь вздувшуюся бровь и легкий румянец, покрывший желтоватую кожу.

— Джереми сказал, что ты уволился с поста капитана Уил-Лежер, — без предисловий сказала она.

— Да...

— Потому что подрался со Стивеном?

— Да, я полагаю.

— Ты не полагаешь, ты знаешь.

— Ну... Я первый начал. Я ударил его первым. Нельзя было так себя вести. Уж точно не с твоим будущим мужем.

— Он тебя оскорбил!

— Может, и так.

— Никаких «может», Бен.

— Да?

— Я многого требую от друзей. И от Стивена, и от тебя. Ты же мой друг?

— Ты должна это знать.

— Ты мой друг?

— Да.

— Тогда вернись на Уил-Лежер.

Он потоптался в ветреной полутьме, опершись на лопату.

— Я не могу, Клоуэнс.

— Почему?

— Это будет неправильно. Так не годится. Твой муж. И акционер.

— Он не будет моим мужем.

Бен вскинул голову.

— Почему? Из-за меня?

Клоуэнс откинула волосы с лица.

— Послушай, Бен. Ты... нашел старую выработку Треворджи. Ты пришел в Нампару, и я оказалось там одна. Я пошла с тобой. Что в этом такого?

— Ничего.

— Разве ты был не прав, когда рассказал мне?

— Прав.

— Разве ты не пытался отговорить меня спускаться?

— Ну, пытался.

— Но я спустилась. Я настояла. Я пошла с тобой. А когда мы поднялись на поверхность, там стоял Стивен и сделал эти оскорбительные замечания...

Она остановилась, сдержав готовые вырваться слова, которых не стоило произносить. Клоуэнс не могла объяснить, почему такое поведение по отношению к ней на глазах у Бена было самым страшным оскорблением со стороны Стивена. Конечно, она не любила Бена, но знала о его чувствах, и для Клоуэнс было чрезвычайно важно, чтобы Стивен был любезен, просто потому, что он собирался стать ее мужем. Если Бен его не любит, то сможет по крайней мере уважать. Но отвратительная брань, выплеснутая на Бена, становилась еще отвратительнее, потому что Бен, пусть и друг детства, не принадлежал к их сословию, стоял совсем на другом уровне. И именно это вызывало ее гнев. Ссора была унизительной. Она не выглядела бы столь невыносимой, даже если бы Стивен подрался с Джереми.

— Эта драка... — сказала она.

— Прости.

— Вы оба могли бы... могли бы...

— Прости, Клоуэнс, прости.

Она стряхнула мысли о ссоре и вернулась к тому, о чем только что думала.

— Бен, хочу тебя кое о чем попросить.

— Да?

— Ты поступил как-то неправильно с точки зрения твоей работы на шахте?