Валентин Рыбин - Море согласия

— Разве я это сказал? — удивился шах. — Не только от Мирака, но и от всех ханств, завоеванных русскими, я не откажусь. Они будут наши! Мы им уступим в другом. Займись пленными, Аббас. Бери русских послов с собой в Тавриз. Там верни им пленных солдат, сколько сами найдут. А если начнут привязываться со своей границей, скажи — не было наказа заниматься таким делом. Скажи: на верно, шах забыл сказать, а без его слова ничего нельзя предпринять. Скажи — «пошлем к шаху человека». А тут и зима наступит, дожди пойдут. Тогда и сообщишь им мое желание. Солнце-царь, мол, сам с русским государем о границах говорить будет. А пленных отдай. Сколько найдут, столько пусть и уводят... Только трудно ведь их найти будет. Как думаешь, принц? — И шах закатился мелким сар кастическим смехом...

Под вечер в шатре шаха собрались главные сановники двора. Опять пришли Садр-азам Шефи, бывший посланник в России Абдул-Гасан-хан и Аллаяр-хан. Остался присутствовать на приеме русских и Аббас-Мирза.

Ровно в шесть полог в шатер приоткрылся и служитель дворца объявил, что русские пришли и ждут приглашения,

— Веди, — коротко бросил Фетх-Али-шах и полез на трон. Остальные — сановники и наследный принц — натя нули на свои лица казенную мудрость и сели на коврах, раскинутых у войлочных стенок шатра.

Вошли Мазарович и Грибоедов. В черных фраках, в белоснежных жабо, они учтиво поклонились. Пока усаживались, шах забрасывал их традиционными вопросами о здоровье, самочувствии, о том, как к ним относятся подопечные шаха. На все вопросы отвечал Мазарович,

Грибоедов тем временем достал очки и не спеша воздел их на нос. Этим он обратил на себя внимание. Шах сказал:

— Мне говорили, что русские посланники любят охоту, и не далее как неделю назад выезжали в горы. Не мешает ли секретарю Грибоеду плохое зрение на охоте?

Шах произнес эти слова таким покровительственным тоном, будто мог, при желании, вернуть хорошее зрение. Дипсекретарь усмехнулся:

— Настоящий охотник, ваше величество, чувствует дичь интуицией.

— Как хороший дипломат, — подсказал Садр-азам Шефи.

— Вот именно, — согласился Грибоедов.

— Это для нас ново, — сказал Фетх-Али-шах, еще пристальнее разглядывая дипсекретаря зелеными, в морщинистых мешочках, глазами. — На днях мы выедем охотиться на тигра. Ты мог бы составить компанию, — добавил он.

Грибоедов улыбнулся.

— С удовольствием, ваше величество, но нас давно зовет дорога. Мы пришли услышать ваше согласие в отношении выполнения некоторых пунктов Гулистанского договора...

Шах обвел прищуренными глазами сидящих министров, остановил взгляд на старшем сыне.

— Вот, наследник престола... Вы обязались посадить его на трон после моей смерти. Он поможет вам (15). Поручаем Аббасу-Мирзе вести дела с русским ак-пашой.

Принц приподнял лицо. Все обратили на него взоры. Наступило молчание. Было слышно, как во дворе куковала кукушка...

— О этот мир, — многозначительно изрек Шефи. — Поистине удача, здоровье и безопасность равны власти владыки.

— И еще говорят, — лукаво сощурился Аллаяр-хан, — «Мы поручили все дела аллаху и ушли...»

— Да, пожалуй, — тотчас ответил Грибоедов. — Если у его величества нет никаких дел к нам, то мы готовы откланяться за милостивый прием.

— Я сообщу государю вашему, чтобы за усердие наградил вас, как должно, — благосклонно произнес Фетх-Али-шах.

Послы чуть заметно улыбнулись и вышли из шахского шатра.

Молчаливо, мелкой рысцой гнал Мир-Садык своего ко ня к заливу. Из Кумыш-Тепе он едва унес ноги. Джигиты Кията в ту ветренную ночь прижали его к реке. Отстреливаясь, перс кое-как нашел брод. В стычке потерял двух слуг, И о том, что с Черным Джейраном сталось — не ведал. Удалось ли амбалу перерубить канат? Выбросит ли ветром корабль на берег, или и там дело провалилось? Но больше всего он мучился мыслью, что Кият сговаривается со своими людьми написать прошение ак-падишаху, чтобы тот принял туркмен-иомудов в свое государство. Если это так, то тут и тысяча сабель не поможет. Если даже всю Персию на ноги поднимешь — все равно бесполезно...

Мир-Садык застал старшего брата на том же месте, где распрощался с ним. На берегу, как и прежде, шла торговля — народу съехалось множество. Купец был доволен. Даже первые слова Мир-Садыка о гибели двух амбалов и пропаже третьего не омрачили Багир-бека. Лишь узнав о намерениях Кията, купец схватился за голову.

— Вах, дат-бидат! — в отчаянии воскликнул он. — Правду ли говоришь, брат? Неужто на такое Кият пошел?