Валентин Рыбин - Море согласия

— Вам-то что, ага?— ласково журчала Нязик. — Зовут — поезжайте. На людей посмотрите и себя другим по кажете... Дочке не забудьте украшения купить. Взрослой стала, бедняжка...

— Почему же — бедняжка? — упрекнул хан — Разве живется ей плохо? Ест, пьет вдоволь...

— Ох, поверьте уж мне, ага... Сохнет она в последние дни, от несчастной любви сохнет. Как узнала, что Кеймир без хозяйства остался, так и потеряла всякую надежду...

— Хозяйство его — в моих руках, — хмыкнул хан. — Надо будет верну ему все. Бедным Кеймир не останется...

— Дай-то бог, — еще приятнее заворковала Нязик. — Сильнее и добрее на всем побережье парня нет, ага. Выдай за него дочь, не ошибешься. С его-то силой, он и сам встанет на ноги, и тебе до самой могилы помогать будет...

— Тьфу ты, — рассердился Булат-хан. — Да с чего ты взяла, женщина, что я не хочу отдать за него свою Тувак? Разве был повод для таких разговоров? Не спешу ее выдавать — это другое дело. Пусть с годок еще повздыхает, окрепнет. Пальван — все равно, что инер породистый...— И Булат-хан закатился бесстыдным смехом. Нязик-эдже покраснела густо: давно уже не слышала подобных слов от мужа...

— Чилим подать, может? — игриво спросила она, надеясь, что после курева хан впадет в блаженное состояние и приласкает ее.

— Ну, что ж, подай, — уступчиво согласился Булат-хан.— Давно ты уже мне не подавала...

Нязик-эдже быстро достала из кованого сундучка чилим, заправила его. Затем она выскочила на улицу, к там-дыру. Там раскурила чилим и, вернувшись в кибитку, опустилась на колени и подала мужу курительный прибор.

Хан пил чай и затягивался едким, пахучим дымом. Большие черные глаза хана сузились, стали маслянистыми. Разговаривая, он все больше посмеивался и, наконец, разразился таким довольным смехом, что голос его был слышен в соседних юртах...

В полночь Нязик-эдже вышла из кибитки, потянулась, как сытая кошка. На устах женщины играла блаженная улыбка. Захотелось ей пойти и обрадовать Тувак. Зря дедушка беспокоится, — никуда не денется от нее Кеймир-батрак. Она тихонько просунулась в соседнюю кибитку, прошла на цыпочках к постели Тувак и испугалась, — Тувак на месте не было. Нязик-эдже, стараясь не разбудить спящих в кибитке, так же тихонько выскользнула наружу и стала оглядывать все вокруг,— должна же быть Тувак где-то поблизости.

Нязик-эдже прошла вдоль ряда и. вдруг догадалась: «Кеймир ведь сегодня — караульщик! Наверно, Тувак на киржимах с ним!» Это предположение заставило женщину вздрогнуть. «Не приведи аллах... все они одинаковые... Не приведи аллах!» Нязик-эдже вспомнила, как легко в молодости скомкал ее Булат-хан и еще больше испугалась за Тувак: «А от этого и вовсе не вырвешься... Мало что — не муж он пока ей. А вдруг взбредет в голову! Дурная кровь рассудок мутит...»

Нязик-эдже подошла вплотную к киржимам. Навстречу ей, преграждая путь, будто выплыл из темноты, Кеймир.

— Что такое, ханум? Что случилось?

Нязик-эдже оттолкнула его. Увидела Тувак. Девушка сидела на борту.

— И не стыдно, Тувак-джан? — заговорила женщина. — Что люди подумают!

— Эдже, простите нас, залепетал Кеймир. Она за водой для стирки пришла. Хотела с киржима зачерпнуть...

— Зачерпнуть, — передразнила пальвана Нязик-эдже. — Не умеешь врать — не ври. Пошли, девушка.

Обе быстро направились к юртам. Кеймир смотрел им вслед, его насквозь пронизывал жгучий стыд. Как он завтра посмотрит в глаза хану. Не забылась еще история с пропажей денег, а тут уже другое. На этот раз живую девушку ночью похитили!

А Нязик-эдже наставительно шептала:

— Что,— подождать свадьбы не можешь? Никуда он от тебя не убежит. Отец соглашается — выдаст тебя за Кеймира. Только уговор,— ни разу ты с ним не встретишься до самого тоя!

— Ой, Нязик-эдже! — вскрикнула от счастья Тувак. — Неужели дал согласие отец? Если так, я не буду ему показывать лицо. Пусть пальван помучится. — И Тувак засмеялась, будто зазвенел серебряный колокольчик...

Когда подходили к кибиткам, их встретил заспанный Булат-хан. Что-то забурчал он под нос, но Нязик-эдже опередила его ругательства:

— Не гневайтесь, ага... Девушка одна боится выходить ночью, вот и разбудила меня...

И Тувак радостно впорхнула в свою юрту, легла в постель и долго-долго не могла никак подавить счастливую улыбку.

Генерал Валерьян Мадатов покидал Шушу с опаской. Побаивался, как бы не перешли персы Аракс, да не ударили с тыла, пока он будет сводить татарские ополчения и русские роты в одно войско. Еще с весны лазутчики сообщили, что персидская армия рассредоточилась вдоль границы. Наследный принц Аббас-Мирза выписал у своей союзницы, Британии, множество военных инструкторов и оружие. Теперь шла реорганизация персидских войск на европейский лад. Чего доброго, захочет принц проверить силу перевооруженного войска, как узнает, что князь Мадатов увел своих солдат на Суркай-хана в Дагестан.