Валентин Рыбин - Море согласия

— Старый конь борозды не портит...

— Молода невеста-то?— спросил Пономарев.— А то гляди заездит...

И опять все засмеялись.

Кият выждал, пока офицеры умолкнут, сказал лукаво:

— У нас притча есть: если сам зрелый, то на умной женись, а нет— на молодой... Я буду жениться на молодой, потому что чувствую, — не все силы во мне еще вызрели!

— Вах, вах, Кият-ага!— закричал и захлопал себя по коленям Атеке.— Воистину говорят: люди сходят с ума— сходи и ты, люди веселятся— и ты веселись...

— Сколько же лет ей?— вновь переспросил Пономарев. И опять Атеке первым отозвался:

— Пятнадцать будет, самый сок...

Кият еще строже взглянул на слугу и посоветовал выйти ему и посмотреть, всем ли довольны Махтум-Кули-хан и джигиты: может, надо чего, пусть скажут.

Атеке поднялся со своего места и выскользнул из кибитки.

На дворе среди воинов как раз шла речь о том, что не плохо бы сходить в чайхану, послушать бахши. Махтум-Кули-хан велел Атеке сказать об этом Кияту. Слуга тотчас передал просьбу.

— Ладно, пусть идут,— согласился Кият.

Атеке вновь вышел, и слышно было, как шумно покидали двор джигиты, как дразнили за юртами на пустыре собак, кричали, свистели и смеялись.

Кият выждал, пока утихнет шум, затем продолжил беседу о своих ближайших намерениях. В разговорах незаметно бежало время. Офицеры, насытившись, вновь было взялись за чаепитие, как вдруг со стороны рабата донеслись выстрелы. Один, другой, третий. Все выбежали наружу.

— Атеке!— крикнул Кият-ага и, отыскав его во тьме, приказал:— Атеке, иди узнай; кто там стреляет!

Слуга — тотчас в седло и поскакал к рабату. Место стрельбы быстро перемещалось на восток. Было похоже, что одни убегают, отстреливаясь, другие стреляют, преследуя...

Перестрелка быстро кончилась. На Гургене опять стало тихо. Вскоре возвратился Атеке:

— Наши с Назар-Мергеном подрались. Он привез из Астрабада Мир-Садыка с рейятами (Рейяты — так, с пренебрежением, йомуды называли персиян). Тебя, аксакал, поносили за то, что с русскими ешь-пьешь. Наши пришли, хотели послушать Мамед-бахши, а услышали ругань, вот и кинулись на персиян и погнали за Гурген.

— Назар-Мерген тоже убежал? — затаенно спросил Кият.

— Тоже убежал, — довольно ответил Атеке.

— Молодцы! — гордо выговорил Кият. — Теперь не нужно прятать нам свои мысли друг от друга. Открытого врага одолеть легче.— Кият предупредил слугу, чтобы сказал Махтум-Кули-хану, как вернутся джигиты, зорко сторожить пустырь и дорогу у брода, а сам с русскими гостями опять скрылся в кибитке.

Кеймир коснулся рукой корабля. Ладонь скользнула по обшивке. Вновь он нырнул, и руки его нащупали толстую пеньковую веревку, протянувшуюся от якоря вверх.

Кеймир высунулся до подбородка, задышал порывисто: «Вон чего придумал вшивый перс! Захотел чужими руками рай захватить для себя! Корабль сядет на мель, без якоря разобьется— туркмены будут виноваты, а персы от смеха рты себе порвут, когда русские жечь нас придут! Тогда и наджары поднимутся, помогут русским! — Батрака охватила внезапная злоба. — Нет собака, Мир-Садык, — ты меня не обманешь... Не удастся тебе столкнуть Кията с русскими...»

Кеймир взял нож в руку, выплюнул соленую слюну, скопившуюся во рту от прикосновения языка и губ к лезвию, посмотрел вверх. На борту корвета царила гнетущая тишина... Время от времени, когда часовой подходил к борту корабля, слышалось шарканье сапог. Затем донесся голос: «Будь внимательней... Они, ядри их корень, только и норовят пакость сделать...» Кеймир из сказанного ничего не понял, но на всякий случай спрятал голову в воду. И вновь вынырнул... Ощупал крупными узловатыми пальцами веревку и окончательно понял — не поднимется рука на такое...

Кеймир разжал пальцы,— нож исчез в морской пучине. И уже не раздумывая, батрак окунулся с головой, оттолкнулся от кормы ногами и стремительно поплыл под водой в сторону берега.

Он легко осилил сто саженей. Дальше — почувствовал, как неприятно холодеет его тело и цепенеют пальцы ног. Кеймир плыл и все искал взглядом кулазы. Наконец увидел один, поднырнул и взобрался в лодчонку. Он взял шест и быстро стал грести, не теряя надежды догнать Черного Джейрана.

Кеймир спешил до тех пор, пока кулаз ткнулся носом в песок. Быстро выскочив, в одних нижних штанах, он двинулся по берегу к устью Гургена. Ага! Вот и кулаз Черного Джейрана. Сунулся в него — ни одежды, ни пояса с деньгами, ни свертка с украшениями... «Заяц поганый!»— выругался про себя Кеймир, пока еще не думая ни о чем другом, худшем. Он постоял и быстро побежал к своему киржиму.