Валентин Рыбин - Море согласия

— Внешне оно так.

— Да так оно и есть — и внешне, и внутренне, — он помолчал, чувствуя полное удовлетворение от беседы, спросил: — С Ивановым что решили?

— Дознание продолжается, Алексей Петрович. Дело в руках Могилевского.

— Ладно, Александрыч, пойдем к господам. С Могилевским я повидаюсь нынче сам.

И они, выйдя из кабинета, вновь отправились в гостиную, где обедал командный состав корпуса и свитские.

Пролетело несколько беспокойных дней с выездами в полки и на батареи, на бал к губернатору Ховену и в гости к экзарху всея Грузии Феофилакту... И жизнь командующего опять вошла в обыденное русло. С утра часа по два он устраивал у себя в кабинете приемы, затем выезжал в части, расположенные в городе и в его окрестностях, или же играл в бильярд. С вечера до полуночи в гостиной командующего шли «баталии» в бостон или вист. Иногда общество превращало в игорный дом офицерское собрание. Ермолов успевал бывать и тут и там.

Входящие в вестибюль дома командующего обычно прислушивались, откуда идет стук бильярдных шаров. Шли в закрытую на зиму галерею, где стояли два стола и возле них деловито, с киями в руках, прохаживались игроки. Могилевский, Верховский, Воейков, князья Орбелиани, Мадатов, да и многие приезжие из полков посещали галерею командующего. И не только для того, чтобы сыграть с его высокопревосходительством. Иные вовсе не умели держать кия в руках. Но заходили сюда отнюдь не из праздного любопытства, а с документами, дабы подписал Алексей Петрович: с рапортами о возвращении из поездок, с жалобами и тяжбами. Словом, все, что командующий делал у себя в кабинете, тем же он занимался и здесь, не отходя от бильярдного стола. Только надо было вовремя обратиться к нему. Порой, когда он проигрывал и был сердит, посетители часами топтались у парапета и не решались подойти к командующему, — ждали, пока он сам спросит, зачем пожаловали. В хорошем настроении Ермолов подписывал документы, не глядя, разговаривал с юмором, с присказками, располагал к себе душевностью. В такое время просители уходили из галереи осчастливленными.

У бильярдного стола решалась и судьба рыбопромышленника Иванова. Князь Мадатов, поддержав рыбацкие слухи о том, что купец Иванов помог бежать Мустафе-хану Ширванскому и купил у него за бесценок устье Куры, представил дело в штаб главнокомандующего. Делом Иванова занялся статский советник Могилевский — правитель канцелярии. По рассмотрении доноса и после опроса свидетелей он пришел к заключению, что купец первой гильдии Иванов действительно помог ширванскому хану бежать в Персию и мошенническим образом завладел рыбными уделами Куры. Могилевский велел прогнать рыбацкие суда Иванова из устья и взять рыболовство под охрану. Хотел было он засадить купца за предательство, но струсил, санкции на арест не дал: все-таки Иванов — человек знатный, с достатком и связями. Бог знает, чем может кончиться сия строгость.

Купец не согласился с решением Могилевского. Еще весной приезжал он сюда, к командующему, с жалобой на беззаконие, но Ермолову некогда было его выслушивать — собирался в Россию. Без командующего несколько раз он наведывался в штаб-квартиру к Вельяминову. Теперь, загодя узнав о том, что Ермолов возвращается в Тифлис, он опять прикатил и поселился в трактире.

— Стало быть, купчина домогается? — целясь в шара, спрашивал командующий у Могилевского.

— Да уж, назойливая птица, нечего сказать, — отвечал с видимой скукой статский советник.

— Ну что ж... играю в правый дальний угол. Вот так,— сильным ударом Ермолов послал десятого шара в лузу, распрямился и, довольный своим ударом, улыбнулся.— Ну-ка, Воейков, вынь шарик, пока горячий.

Адъютант извлек из лузы шар, подкинул его на ладони и положил на полку.

— Сорок четыре, Алексей Петрович, — обхявил он. — Играйте одиннадцатого, потом любого.

— Одиннадцатого, говоришь? — раздумывая, отозвался Ермолов. — Ну что ж, пожалуй, можно, — и прежде чем сделать удар, посоветовал Могилевскому: — Вызови купчину на примирение. Заставь, подписать акт, дабы прекратил домогательства. А не согласится — спровади его в Мехетскую крепость. Там он живо поумнеет.

Через несколько дней за этим же столом Могилевский докладывал, что Иванов подписать акт отказался и грозит жалобой в Сенат.

— Ну, так отправь его в Метехи, — разглядывая шары произнес Ермолов.

— Придется, Алексей Петрович.

— Что значит прядется? Разве не было моего приказа посадить купчину, коли не пойдет на примирение? Нет сударь, соизвольте исполнить приказание. Сегодня же.