Аркадий Крупняков - АМАЗОНКИ

Лота и Годейра ждали ужина с волнением. Подруги не виделись более пятнадцати лет. И останутся ли они подругами? Годейра в это верила мало. В случае победы они предстанут перед торнейцами на равных. Скорее всего, заслуг у Лоты будет больше. Она, Чокея и Мелета ведут в бой огромное войско, а Годейре и Кадмее военный совет поручил тысячу конников из войска Тифиса. И еще одного опасалась Годейра: Мелета была сильнее, отважнее и красивее Кадмеи. А что если Тифис изберет дочь Лоты?

Тифис не знал, что Лота и Мелета — амазонки. И потому, перед тем как сесть за стол, он подвел царицу к Лоте и сказал:

— Ты ошиблась, благородная Годейра. Женщины–повстанцы с нами. Вы, бывшие враги, — по воле богов вместе. Забудьте, что одна из вас царица, другая — рабыня.

— Ты тоже ошибся, царь Олинфа, — сказала Годейра. — Лота когда?то была моей полемархой и верной подругой. Она водила в бой моих наездниц. А дочери наши родились в один день.

Тифис удивленно поднял брови, развел руками:

— Слава Арею! А я беспокоился, думал, вы непримиримы. Садитесь вместе, а мне предоставьте ваших красавиц. — И он взял под руки Кадмею и Мелету и посадил с собою рядом.

Царица и Лота, молча глядя друг другу в глаза, присели на указанное им место. Слуги наполнили их килики вином...

... В разгар ужина, когда захмелевшие кибернеты начали шумно переговариваться между собой, Лота заговорила:

— Думали ли мы, царица, что наша встреча произойдет среди мужчин...

— И перед битвой, которую мы поведем против Фермоскиры. На все воля богов. Ты посмотри на наших дочерей, они рады встрече.

— А ты? Чокея говорила, что ты не хотела меня видеть?

— Это правда. Я не могла представить тебя среди врагов.

— Теперь мы вместе. Я верю, нас ждет удача.

— Тебя, скорее всего. Если Тифис станет царем Фермоскиры... Погляди, он не сводит глаз с Мелеты. Прекрасная будет пара.

— Нет, — Лота покачала головой. — Мелета любит другого. Ждет от него ребенка. Мы не останемся здесь. В селении Тай меня ждет Ликоп. Ты не раскаиваешься, что позволила мне отпустить его с агапевессы?

— Теперь нет... не раскаиваюсь, — Годейра впервые улыбнулась. — Кто знает, что ждет нас впереди? Может, твой Ликоп отплатит мне тем же?..

За стенами восточной крепости — теснота. Построила эту крепость Атосса для отдыха. Сюда она приехала лечиться от лихорадки — сухой, чистый горный воздух действовал на здоровье Священной целительно. Крепость невелика: дворец, домашнее святилище, сад и широкий двор. Теперь здесь толпятся все служительницы храма, девочки из паннория и обоих гимнасиев, гоплитки и служанки. Сотни храмовых и царских воительниц расположились в узкой долине между двух горных гряд по руслу высохшей реки.

Там властвует Антогора. Беате и Гелоне Атосса не доверяет, держит их около себя во дворце.

Никогда не было так тревожно на душе у Атоссы. Даже тогда, когда Агнессу готовили к сожжению на костре. Перед нею был противник, которого она хорошо знала. Гелона, Беата, Годейра — ее враги; Антогора, храмовые жрицы — ее защитники. И подземный ход. А что теперь? Лота, Чокея и повстанцы. Она их знает плохо. Уйдут ли они, пока торнейцы сидят в осаде? Если придется драться, без Гелоны, Беаты не обойтись. Не подведут ли они в битве? Не изменят ли? Сильны ли торнейцы в бою? Это не мирные жители гор, это моряки, воины. Будут ли они сидеть в осаде?

Вопросы, вопросы, вопросы...

Сомнения, сомнения, сомнения...

Лазутчикам вход в город закрыт, что там происходит, Атосса не знает. Лагерь повстанцев доступнее, но торнейцы перекрыли все дороги, и шпионки добираются оттуда по двое, трое суток. Вчера принесли радостную весть: моряки готовят крепость к осаде, бунтовщики собираются уходить.

Но не передумают ли они?

У Беаты и Гелоны мысли еще мрачнее, чем у Священной. Они не знают, что им делать, как поступить? Если бунтовщицы уйдут — торнейцев можно разбить. Но что это принесет им? Атосса будет всевластной и уничтожит их. Если победят пришельцы — или позорный плен, или смерть. Гелона твердит: бежать при первом удобном случае. Беата не хочет скитаний. Лучше смерть в решительной битве. Она родилась амазонкой. «Смерть в бою — высшее благо!» — этот завет Ипполиты она всосала вместе с козьим молоком еще в паннории. Стоит ли бежать? А может, боги принесут им удачу?

Наконец Атосса решилась. Она позвала Беату, сказала:

— Бери сотню, поезжай к городу. Боя не принимай. Только узнай, что там происходит.

— Я поеду. Но хотела бы сказать: наездниц надо выводить в долину Белькарнаса. В ущельях нас передушат, как крыс.