Аркадий Крупняков - АМАЗОНКИ

Женщины гурьбой потянулись за своими предводительницами, сзади шли пристыженные мужчины.

До вечера Лота и Чокея формировали сотни. Женщин разделили на две половины. Одну половину посадили на коней — их в бой поведет Мелета. Пешую половину отдали Чокее. Мужчины согласились пойти за колесницей полемархи Лоты.

Повстанцы были готовы к бою, и Лота села на коня, чтобы ехать к торнейцам. Ее опередил своим появлением в лагере повстанцев Диомед.

Торнейцы не ожидали, что амазонки добровольно покинут город. Тифис с Диомедом рассчитывали недельку подержать их в осаде, за это время забрать у повстанцев лошадей, посадить на них часть своих воинов, и как только амазонки побегут из крепости, начать преследование конницей.

Теперь эти расчеты не годились. Тифис разделил свое войско на три части. Первая тысяча во главе с Тифисом должна войти в город, занять его и укрепить на случай осады амазонками. Диомед со второй частью воинов будут добывать лошадей и создавать конные отряды. В задачу остальных воинов входила разведка неприятеля и охрана города и флота извне.

Утром Тифис ввел в городские ворота свою тысячу. Площади, улицы и дворы были пустынны, ветер метал по каменным мостовым ворохи опавшей листвы, врывался в открытые окна домов, распахивал не запертые двери.

Начался безудержный грабеж. Все, что представляло какую?нибудь ценность, сносилось на площадь, к храму. Ломать и уничтожать постройки Тифис запретил: здесь будет колония Олинфа.

Для самого кибернета отыскали лучшее здание — им оказался дворец царицы. Тифис вместе с клевестом Гелиодором решил осмотреть дворец. Залы и комнаты, по которым они проходили, остались нетронутыми: мебель, украшения, ковры — все было на месте.

Тифис приказал клевесту расставить охрану и приготовить хороший завтрак. Война войной, а питаться надо. Тем более, если удача сопутствует тебе, если ты взял город и находишься во дворце его бывшей повелительницы. Кибернет выбрал себе лучшую комнату, расстегнул пояс с мечом, повесил его на спинку кресла. Слуга хорошо знал привычки хозяина, он разыскал несколько подушек, и Тифис с удовольствием воссел на ложе. В комнату вбежал взволнованный клевест Гелиодор:

— Радуйся, всеславный! Во дворце женщины. Двое.

— Кто они?

— Не говорят. Просят вести их к главному.

— Веди.

Открылись двери, и Тифис чуть не задохнулся от изумления. В комнате сразу посветлело. Перед ним стояли две женщины — пожилая и молодая. На одной одеты светло–голубой хитон из дорогой элойской ткани, зеленый пеплос и алмазная диадема на волосах. Молодая в хитоне светло–розового цвета, вместо пеплоса на плечи накинут пурпурный шарф.

Пожилая остановилась посреди комнаты, слегка наклонила голову:

— Кого я вижу перед собой? — спросила она с достоинством.

— Перед тобой Тифис — царь Олинфа. Кто ты?

— Я Годейра — царица Фермоскиры. Это моя дочь Кадмея. Мы приветствуем тебя, Тифис, царь Олинфа.

— Где же твои подданные, царица Фермоскиры?

— Они ушли в горы, чтобы переждать беду.

— Почему ты не ушла?

— Мне странно слышать такой вопрос от моряка и кибернета. Я знаю, капитан последним покидает корабль в случае беды, а если он еще и честный моряк — он гибнет вместе с судном.

— Да, это так, — ответил Тифис. — Но кибернет остается на корабле не для того, чтобы утонуть вместе с ним. До самого последнего мига он надеется спасти судно.

— Я тоже надеюсь на это.

— Напрасно, царица. По праву победителя я могу заковать тебя в цепи и...

— По праву победителя? И это говорит достойный царь Олинфа, благородный воин Тифис? Прости меня, но ты еще не вынимал свой меч из ножен, а говоришь о победе. Войти в брошенный город мог бы любой пастух, не имея в руках не только меча, но и посоха для загона овец. Нет, Тифис, царь Олинфа, до твоей победы еще далеко.

— Я знаю это и потому говорю с тобой, как с царицей. В одном ты не права. Моя победа близка. Четыре тысячи воинов стоят на твоем берегу, и нет числа рабам, которые жаждут гибели Фермоскиры.

— Пошли своего слугу на башню моего дворца, и он расскажет тебе, что ряды бунтовщиц сильно поредели. Пусть он взглянет на реку — эти скоты целыми стадами переправляются на тот берег, завтра они разбегутся все. А против четырех тысяч твоих воинов, умеющих сражаться только в пешем строю, амазонки выставят впятеро больше великолепных наездниц. А в конном бою им нет равных.

— Для чего ты мне говоришь все это? Хочешь испугать?