Майкл Айснер - Крестоносец

Лежа на тюфяке в ту ночь, я размышлял об Алехандро и Санчо, которых назначат лейтенантами ордена. Они опередили нас всего на десять шагов. Мы могли бы догнать их, если бы я не упал. Еще я думал о Саниере. Теперь его нога превратилась в кровавый обрубок. Одно неверное движение — и удача отвернулась от него.

На следующий день колокол прозвонил еще до рассвета. Одеваясь для утреннего бега, я заметил, что Алехандро и Санчо нет на обычных местах. Я оглядел всю спальню, но нигде их не увидел и тогда подумал: может, они провели ночь, празднуя победу с Рамоном в одной из городских таверн. Наш великий магистр питал слабость к спиртному.

Мы высыпали во двор и выстроились в шеренги. Шел сильный дождь, нам пришлось стоять в лужах, в поднимающемся в предрассветных сумерках тумане. Постепенно перешептывание стихло, и мы обратили внимание на двух воинов, стоявших перед строем в полном облачении. Они стояли, опустив головы и подняв вверх мечи; один сжимал лезвие голой рукой, и струйка крови из порезанной ладони стекала на его кольчугу, а дождь смывал кровь, смешивая с грязью.

— Вчера у нас был бег по гористой местности. — Рамон расхаживал между рядами и говорил так тихо, что приходилось вслушиваться. — Наградой за победу в состязании должен был стать руководящий пост в ордене Калатравы. Завтра в Леванте нам предстоит бежать под градом вражеских стрел, и на кону будет стоять жизнь или смерть. Взгляните на своих братьев — Алехандро и Санчо. Они ждали вас целую ночь, чтобы выразить свое раскаяние. Вчера они пришли первыми, но во время бега по лесу перерезали связывавшую их веревку. Они сделали это, чтобы поскорее прийти к финишу. Алехандро и Санчо повезло — они живы. Они живы, потому что завтра еще не наступило и потому что великий магистр Калатравы милосерден. Чего нельзя сказать о неверных. В Леванте непослушание означает смерть. Бросить товарища — смерть. Драться одному, а не рядом с товарищем, — смерть. Андре и Франциско, поздравляю вас. Вы лейтенанты ордена Калатравы. Сегодня вы возглавите бег.

Наша подготовка заключалась не только в активных физических упражнениях. Каждый день по два часа мы учились наукам и ремеслам.

Главный инженер ордена обучал нас плотницкому делу и строительству. Первые недели мы распиливали дубовые бревна на брусья, доски и болванки, а затем мастерили длинные клинья, лестницы и стенобитные орудия. По прошествии нескольких месяцев мы уже умели проектировать и строить усовершенствованные осадные механизмы — целые башни на колесах, которые можно было подкатить к замку во время штурма. Лекарь провел с нами двухнедельный инструктаж по медицине: мы научились промывать и перевязывать раны, накладывать шины на сломанные кости, готовить сироп из роз для лечения дизентерии. Ветераны рассказывали нам о военной стратегии, о новейших видах тактики, применяемой военачальниками сарацин, о сильных и слабых сторонах воинов неверных, об их оружии. Обычно мусульмане почти не носят доспехов, но их оружие совершенно. В основном они пользуются арбалетами, и болты, выпущенные из таких арбалетов, способны пробить железные доспехи с расстояния в сто футов.

— Неверные боятся смотреть нам в глаза, — объясняли нам наставники, — поэтому предпочитают дальний бой. Преодолевайте расстояние, разделяющее вас, друзья. Преодолевайте его как можно быстрее. В ближнем бою от арбалета нет толку.

Каждому рыцарю Рамон дал одного слугу, двух оруженосцев и четырех лошадей — двух боевых (на случай, если одна будет убита в сражении), одну вьючную для перевозки снаряжения и одну верховую для переездов. Слуга должен был носить провизию и готовить в походе еду. Оруженосцам полагалось ухаживать за нашими лошадьми и помогать нам надевать доспехи перед битвой — обычно для такой процедуры требовалась еще и подмога слуги. Чешуйчатая кольчуга была очень громоздкой, к тому же кузнецы так сделали застежки и крепления, что самому рыцарю до них было не дотянуться. Каждый день мы по часу тренировались надевать и снимать доспехи, и постепенно для этого требовалось все меньше времени.

Кроме того, мы занимались учебными маневрами с пешими воинами Калатравы. В основном то были крестьяне, обученные орудовать копьями и стрелять из луков, чтобы поддержать рыцарей. Эти воины, как и оруженосцы и слуги, ели и спали в другом крыле крепости.

Время от времени Рамон разъяснял нам суть того, что называл «искусством войны».

Он говорил: