Бернард Корнуэлл - Рота Шарпа

Французы, внезапно лишившиеся офицера, звали на помощь. В свете зажигательных снарядов они ничего не видели, в ушах стояло эхо мушкетных выстрелов. Шарп подождал, глядя на бегущий по запальному шнуру огонек и прислушиваясь к топоту ног на стене. Огонек радостно побежал в сторону дамбы, а Шарп повернул в обратную сторону и попытался взобраться по склону оврага, укрепленному возле форта каменной кладкой, но услышал тихий голос:

- Отличный выстрел.

- Патрик?

- Ага, я думал: мало ли, вам помощь понадобится, - голос донегольца был тихим. Огромная рука схватила Шарпа и бесцеремонно закинула за край оврага. – Нам бы бежать.

- Иначе утонем, - Шарп зацепился за куст и подтянулся на руках. Он гадал, сколько секунд прошло с момента, как Фитчетт поджег запальный шнур: двадцать? Двадцать пять? Про крайней мере, здесь, на высоком берегу, на краю рва, выходящего из оврага и обнимающего форт, они с Харпером в безопасности. Французы что-то яростно кричали. Шарп услышал треск шомполов в мушкетных дулах, потом через хаос пробился резкий голос, но сейчас его больше интересовал Харпер, чья могучая фигура притаилась рядом.

- Как спина, Патрик?

- Чертовски болит, сэр.

Шарп, ожидая взрыва, прижался к земле и представил, как разлетаются в разные стороны обломки бочонков с порохом. Уже сейчас! Может, Фитчетт напутал и взял более длинный шнур?

Залп со стены напугал Шарпа. Французы палили в овраг, пули били в кустарник с треском рвущегося ситца. Где-то возмущенно крикнула птица, забив крыльями во тьме, ниже по течению был слышен испуганный топот удаляющихся ног. Харпер глумливо усмехнулся:

- Как мокрые курицы!

- Как дела в роте, Патрик?

Если Харпер и не был расположен критиковать Раймера при Шарпе, порка все изменила. Он сплюнул в овраг:

- Этот парень сам не знает, чего хочет, - в солдатском кодексе не было более серьезного проступка: нерешительность убивает.

Взрыва все не было. Шарп понимал, что запальный шнур мог намокнуть или порваться, но что бы там ни случилось, порох лежал нетронутым. Прошло не меньше минуты. Шарп слышал, как французский офицер требовал тишины, вероятно, пытаясь услышать, что происходит в овраге, но там было тихо. Раздались новые приказы: гребень стены осветился, и Шарп понял, что вниз полетят новые зажигательные снаряды. Он поднял голову, проследил, как три огненные дуги прорезали темноту оврага, и задумался, не могут ли они нечаянно поджечь запальный шнур. Но секунды текли, а взрыва не было. Наконец, из форта послышались крики: порох был обнаружен.

Шарп начал съезжать вниз по склону, жестом позвав за собой Харпера. Французы производили столько шума, что их двоих не было слышно. Времени было мало. Шарп попытался представить себя на месте французского офицера и подумал, что вылил бы на порох всю имеющуюся воду. Оставалось понять, что делать на собственном месте. Он огляделся. Новые зажигательные снаряды ярко освещали дамбу. Бочонки с порохом были отлично видны – как, впрочем, и запальный шнур: один его конец вывалился из отверстия в бочонке, другой свисал в поток, погасивший пламя. Впрочем, и первого было достаточно. Рядом присел Харпер:

- Что будем делать?

- Мне нужно десять человек.

- Предоставьте это мне. А дальше?

Шарп мотнул головой в сторону стены:

- Шестеро должны позаботиться о французах, остальным трем надо скинуть зажигательные снаряды в воду.

- А вы?

- Оставь мне один снаряд, - он начал перезаряжать винтовку, торопясь в темноте и не заботясь о том, чтобы вставить кожаный пыж, обхватывавший пулю и туго вворачивающийся в семь канавок нарезного ствола винтовки Бейкера. Плюнув на пулю, он прибил ее шомполом. - Готов?

- Да, сэр, - Харпер широко улыбнулся. - Кажется, это работа для стрелков.

- Почему нет, сержант? – улыбнулся в ответ Шарп. Будь проклят Раймер, будьте прокляты Хэйксвилл, Уиндхэм, Коллетт, все эти новички, только мешающие батальону! Шарп и его стрелки сражались везде, от северного побережья Испании через всю Португалию и обратно, в Дуро и Талавере, в Альмейде и Фуэнтес-де-Оноро. Они понимали друг друга, верили друг другу – и Шарпу оставалось только кивнуть Харперу.

Сержант, как Шарп продолжал его называть, сложил руки рупором:

- Стрелки! Ко мне! Стрелки! Срочно ко мне!

Со стены послышались крики, появились встревоженные лица.

Шарп, подражая Харперу, тоже сложил руки рупором и закричал:

- Рота! В стрелковую цепь! – так будет легче. Но послушаются ли они старых командиров?