Иен Келли - Казанова

Казанова решил, что группа «спиритуалистов» за счет маркизы должна поехать на юг, избегая Парижа и встревожившихся родственников. По дороге в Экс Казанова призвал духа с именем «Селение», который якобы жил на Луне, и тот «писал» маркизе письмена на воде, пока она и Джакомо вместе принимали при луне ванну. Дух сообщил, что перерождения придется ждать еще один сезон, и произойдет оно в Марселе. Пока же ей пришлось опустошить свой кошелек на сумму в еще пятьдесят тысяч франков на путевые расходы. По понятным причинам поползли слухи, будто нечто действительно странное происходит в доме маркизы, а верховодит всем теперь харизматический венецианец.

Затем Кортичелли проболталась подруге маркизы, графине де Сен-Жиль, известной светской даме Парижа. Казанова был вынужден прибегнуть к поддержке двух фиктивных «священнослужителей», одним из них был его младший брат Гаэтано, а вторым — с подачи Казановы провозгласивший себя клириком Кверилиантом из ордена розенкрейцеров Джакомо Пассано. Они все остановились в Марселе в самой дорогой гостинице «Оберж де XIII Кантоне», вместе с любовницей Гаэтано — танцовщицей Марколиной, которая вскоре стала любовницей и самого Джакомо. В гостинице вся компания ожидала удачного расположения звезд для очередной попытки переселения души маркизы в юное тело.

Д’Юрфе продолжала верить в Казанову и в перевоплощение, а тем временем беспокойство ее окружения нарастало, поскольку состояние столь богатой старухи постепенно уходило на сторону. Казанова продал драгоценности, которые получил от д’Юрфе — ларцы кристаллов, посвященных различным планетам с целительной силой. Пассано угрожал разоблачением, как раньше пыталась и Кортичелли, и написал маркизе восьмистраничное письмо, которое должно было, как минимум, заронить в ее душу подозрения. Казанова решил активнее задействовать ее в ритуале реинкарнации. Он отказался от плана переселения души маркизы в тело Джузеппе Имера или ребенка, рожденного от «непорочной графини». Вместо этого он заявил, будто бы Паралис открыл ему, что Джакомо сам должен оплодотворить маркизу, чтобы та родила дитя, в которого переселится ее душа. Возможно, это был отчаянный и даже убийственный план, поскольку в данной версии перевоплощения старой женщине во время родов пришлось бы умереть для «миграции» ее души в бессмертную сущность в собственном чреве, зачатую от «адепта» Казановы, который затем стал бы опекуном ребенка — и его наследства. В конце концов д’Юрфе согласилась на идею Казановы.

Марколина должна была поддерживать «дух» церемонии зачатия, покуда Казанова оплодотворял лоно маркизы. Обнаженной танцовщице предстояло изображать из себя алтарь и тем самым помогать сохранению пыла Казановы при исполнении им роли сакрального «племенного жеребца». Эти пассажи в мемуарах выглядят веселыми, нерелигиозными и волнующими. По причинам, известным ему одному, Казанова сказал, будто «Паралис» настаивает, что зачатие потребует трех оргазмов — задачи, достижение которой, как он чувствовал, все меньше ему по силам: «в возрасте тридцати восьми лет, [когда] я начал понимать, что часто переживаю роковое несчастье [потери эрекции]». Он сумел-таки один раз довести начатое до конца, благодаря вдохновлявшей его Марколине, но после часа попыток добиться второго оргазма с маркизой «в итоге решил кончить, изобразив все обыкновенные проявления счастливого исхода», а вскоре Казанова сымитировал и третий оргазм, «сопровождаемый агонией и конвульсиями, а затем полной неподвижностью, неизбежным следствием потрясения». Маркиза, не подозревая, что стала очевидицей первого известного в литературе сфальсифицированного мужского оргазма, сразу же посчитала себя беременной, и даже затем убедила в том своего врача.

Однако вся эта причудливая история кончилась разочарованием. Шестидесятитрехлетняя маркиза не зачала. Паралис обманул ее. Ее завалил письмами с жалобами на Казанову Пассано, который даже взял на себя труд написать Терезе Имер в Лондон, попросил ее помочь очернить имя Казановы. После нескольких лет занятий с Паралисом и попыток перевоплощения здравый смысл и неудачи в черной магии положили конец мечтаниям маркизы о новой жизни и отношениям с «адептом». Джакомо Казанова не обладал квази-божественными силами, которые, как ей казалось, она в нем почувствовала. Он не был целителем, искусным алхимиком или посвященным в тайну рецепта философского камня. Кем он был, она так никогда и не решила, отчасти из-за своей любви и восхищения им, отчасти потому, что их дороги разошлись. Вместо того, чтобы искать магическую вечную жизнь, она вложила свою веру в будущее во внука, мальчика по имени Ахилл, рожденного обычным путем ее дочкой, которого она в итоге взяла к себе в один из парижских домов и которому завещала в наследство огромное состояние. Впоследствии внук хотя и перешел на Сторону Томаса Пейна и стал противником монархии, но все равно был гильотинирован. Именно Французская революция (а не козни Казановы и его мошеннический план перерождения) покончила с д’Юрфе.