Артамонов Иванович - КУДЕЯР

Эти вести побудили предпринять новые действия против неприятеля: князь Юрий Михайлович Булгаков-Голицын был передвинут с Пахры на Оку, а на его место отправились другие воеводы.

Великий князь Иван Васильевич вместе с братом Юрием пошёл в Успенский собор, где митрополит Иоасаф отслужил молебен о том, чтобы Господь Бог послал победу русскому воинству, а затем помолился перед образом Владимирской Божьей Матери.

— О пресвятая госпожа Богородица, владычица, покажи милость роду христианскому! Как помиловала ты прадеда нашего великого князя Василия от нашествия безбожного царя Текер-Аксака, так и ныне пошли милость свою на нас, чад его, и избавь нас и весь род христианский от безбожного царя Сагиб-Гирея; не покинь меня и всю Русскую землю, пошли, царица, милость свою, да не говорят поганые: наш бог всюду.

Юный государь, сопровождаемый братом Юрием, пошёл ко гробу Петра-чудотворца и стал призывать его на помощь:

— О чудотворный Пётр, призри нас, сирот! Остались мы от пазухи отца своего и от чресл матери своей млады, ниоткуда себе на земле утешения не имеем, и ныне пришла на нас великая опасность от бесерменства [53] В данном случае — от мусульманства. , и тебе подобает о нас молиться, а мы зажгем светлую свечу и поставим её на свечницу, чтобы даровал Бог роду нашему и всему православному христианству крепкую защиту; не оставь нас во время скорби нашей, помоли Бога о нас и о всём роде христианском да избавь нас от поганых.

Приняв благословение от Иоасафа, братья отправились в великокняжеский дворец. Здесь собралась Боярская дума с участием митрополита. Государь спросил:

— Знаешь, отче, что великая беда пришла на нас: царь крымский явился на землю нашу к Оке-реке, привёл с собой на берег многие орды, и ты посоветуйся с боярами, оставаться ли нам в Москве или ехать в другие города.

Первым поднялся Иван Шигона:

— И раньше, когда за грехи наши попущал Бог бесерменство на христианство и цари под Москвою стаивали, тогда великие князья в городе не сиживали.

Михаил Васильевич Тучков, возвращённый Иваном Бельским из ссылки, недовольно глянул в его сторону.

— В прошлые-то годы, когда цари под городом Москвою стаивали, тогда государи наши были не малые дети, истому великую могли поднять и о себе промыслить и земле пособлять, а когда Едигей приходил и под Москвой стоял, то князь великий Василий Дмитриевич в городе оставил Владимира Андреевича да двоих братьев своих, а сам уехал в Кострому. Едигей послал за ним в погоню и едва великого князя Бог миловал, что в руки татарам не попал. А нынче государь мал, брат его того меньше, скорой езды и истомы никакой не могут поднять, а с малыми детьми как скоро ездить?

Ване до слёз обидны слова Тучкова, ему, одиннадцатилетнему отроку, неприятны слова «малые дети». Прикусив от обиды губу, опустил глаза. Ох уж и вредный этот Тучков! Напрасно заговорил он об отъезде из Москвы — всем помнилось, будто мал и труслив их государь. От этой мысли отрок зарумянился.

Вслед за Тучковым стал говорить митрополит Иоасаф:

— В которые города государи отступали в прежние приходы татарские, те города теперь не мирны с Казанью; в Новгород и Псков государи не отступали никогда по близости рубежей литовского и немецкого. А чудотворцев и Москву на кого оставить? Великие князья с Москвы съезжали, а в городе для обороны братьев своих оставляли; князь великий Димитрий с Москвы съехал, брата своего и крепких воевод не оставил, и с Москвою что сталось? Господи, защити и помилуй от такой беды! А съезжали великие князья с Москвы для того, чтоб, собравшись с людьми, Москве пособлять и другим городам. А теперь у великого князя много людей, есть кому его дело беречь и Москве пособлять. Поручить лучше великого князя Богу, Пречистой Его Матери и чудотворцам Петру и Алексею [54] Алексей (129?—1378; Бяконт Елевферий Фёдорович) — сын боярина, инок московского Богоявленского монастыря, с 1352 г. епископ владимирский, с 1353 г. митрополит Российский. Не раз способствовал «умиротворению» с татарами. Канонизирован. : они о Русской земле и о наших государях попечение имеют. Князь великий Василий этим чудотворцам сына своего и на руки отдал.

Бояре, выслушав митрополита, стали одобрительно кивать головами. Судьба великого князя была решена: ему надлежало остаться в Москве.

«А разве я сам не мог сразу сказать всем, что остаюсь в Москве и никуда не поеду из неё? Сам, сам виноват в том, что бояре не чтут меня, смотрят как на дитё малое! И ещё — трусоват я, а разве подобает быть государю напуганным, робким?»