Артамонов Иванович - КУДЕЯР

— Сагиб-Гирей у себя?

— Да, пресветлый князь.

— Скажи Абдыр-Рахману, Кудояру и Халилю- пусть идут во дворец, будем говорить с царём о походе на Русь.

В сопровождении троих вельмож, представлявших в Бахчисарае интересы Жигимонта, Бельский вошёл в палату хана.

— С чем пожаловал, князь?

— Пресветлый царь! Мы пришли просить тебя незамедлительно начать поход на Русь. Многие князья и уланы твердят тебе, будто великий князь отправил на береговую службу большое войско, однако мне ведомо, что это не так. Мои люди пишут, что русские очень боятся Сафа-Гирея, а потому послали во Владимир большого воеводу Ивана Васильевича Шуйского вместе со многими другими боярами и князьями, дворцовыми и городовыми людьми.

Сагиб-Гирей кивнул головой.

— Слышал я, что Иван Шуйский отправлен во Владимир.

— Большие нестроения ныне на Руси: мой брат Иван враждует с Шуйскими, оттого и послал Ивана Васильевича во Владимир, а Андрея Михайловича Шуйского свёл с наместничества во Пскове. Уверяю тебя, пресветлый царь, поход твой будет успешным, многих людей пленишь и выведешь в Крым, вред большой русским понаделаешь, города возьмёшь и выпалишь, пушки отберёшь, великие богатства приобретёшь.

Сагиб внимательно слушал Семёна, глаза его жадно поблёскивали.

«Надо немедля идти в поход, не следует мне слушать тех, кто отговаривает меня от этого дела. К тому же всё готово, собрана огромная сила — вся орда, турецкого султана люди с пушками и пищалями, ногаи, кафинцы, астраханцы, азовцы, белгородцы Семёна Бельского. Все ждут моего приказа, а я слушаю московского доброхота Аппака да глупую девку Зухру».

— Будь по-твоему, Семён, через три дня вся орда выступит на Русь, и здесь останутся только малые да старые. А те люди, которые со мной не поспеют выйти, пусть догоняют меня в Климкилине городке, где я подожду всех отправившихся в поход на Русь. Но если случится неудача, я строго спрошу с тебя!

Семён низко склонился перед ханом.

Возвратившись в свой дворец, он тотчас же написал Жигимонту грамоту:

«Весною рано хан не мог идти на Москву, потому что захворал; когда же, выздоровевши, хотел выехать, пришли все князья и уланы и начали говорить, чтоб царь не ездил на Москву, потому что там собрано большое войско. Услыхавши это, я взял с собой троих вельмож, которые вашей милости служат, и просил царя, чтоб ехал на неприятеля вашей милости. Я, слуга вашей милости, призывая Бога на помощь, царя и войско взял на свою шею, не жалея горла своего, чтоб только оказать услугу вашей королевской милости. А перед выездом нашим приехали к нам послы от великого князя у московского, от братьев моих и митрополита и от всей Рады и листы присяжные привезли с немалыми подарками, прося нас, чтоб мы не поднимали царя на Москву, а князь великий и вся земля отдаются во всём в нашу волю и опеку, пока великий князь не придёт в совершенные лета. Но мы, помня слово своё, которое дали вашей милости, не вошли ни в какие сношения с великим князем московским».

Бельский позвал Матвея и велел ему немедленно отправить грамоту Жигимонту.

Через несколько дней орда выступила на Русь.

Когда до Ивана Бельского дошла весть о движении Сагиб-Гирея на Русь, он тотчас же отправил приказ путивльскому наместнику Фёдору Плещееву-Очину, чтоб тот без промедления выслал в Поле станицу. Станичник Гаврила Толмач ездил в Поле и сообщил, что наехал на сакмы [52] Сакмы — следы, воинские тропы, пути. великие, шли многие люди на Русь, тысяч сто, а то и поболе. Получив такую весть, Иван Фёдорович послал из Москвы своего брата Дмитрия Фёдоровича: ему и воеводам, находившимся в Коломне, велено было стать на берегу Оки, там, где и прежде становились воеводы против ханов. Князю Юрию Михайловичу Булгакову-Голицыну, за которого три года назад Бельский ходатайствовал перед государем, просил пожаловать его боярством, а также одному татарскому царевичу велено было стать на Пахре. В Москве боялись, что Сагиб-Гирей сговорится с казанским царём Сафа-Гиреем, поэтому, чтобы обезопасить себя со стороны Казани, двинули костромские полки и касимовское воинство Шиг-Алея ко Владимиру на помощь Ивану Васильевичу Шуйскому.

Вскоре в Москву прибыл ещё один станичник, Алексей Катуков, который поведал великому князю, что видел на этой стороне Дона много людей: полки шли весь день и конца их он не дождался. В Силин день в Москву было прислано девять татар, пленённых воеводой города Осётр Назаром Глебовым. Гонец его сказывал, что на Прохора-Пармёна Сагиб-Гирей подошёл к городу, и воевода бился с ним в посадах, много татар побил, а часть полонянников послал в Москву.