Артамонов Иванович - КУДЕЯР

Василий Иванович внял словам новгород-северского князя, послал ему опасную грамоту для проезда в Москву, а людям, повезшим эту грамоту, наказал побывать у князя Стародубского: «Заезжайте к князю Василию Семёновичу, скажите ему от нас речь о береженье, да похвальную речь ему скажите». И тем вновь, в который уж раз, показал свой нрав.

Василий Шемячич явился в Москву в Михеев день [40] 14 августа. 1518 года и полностью оправдался перед государем, все обвинения с него были сняты. Василий Иванович велел сказать оклеветанному: «Мы у слуги своего князя Василия на тебя речей никаких не слушали. Мы как прежде нелепым речам не потакали, так и теперь не потакаем, а тебя, слугу своего, как прежде жаловали, так и теперь жалуем и впредь жаловать хотим; обыскали мы, что речи на тебя нелепые, и мы им теперь не верим».

Один из обвинителей, представленных Василием Стародубский великому князю в качестве послухов, был выдан обвиняемому головой. Шемячич потребовал выдачи и другого оскорбителя, но великий князь воспротивился;

— Этот человек был в Литве, в плену и слышал о тебе речи в Литве, так как же ему было нам не сказать? Нам этого человека выдать тебе нельзя.

Шемячич был с честью отпущен в свои владения.

Радоваться бы русскому великому князю, что южные рубежи государства надёжно охраняет его слуга, а он видел в нём лишь запазушного врага. Потому в 1519 году послал в Новгород-Северский своих воевод, которые на всякий случай должны были приглядывать за Шемячичем. Желая быть единовластным хозяином Руси, Василий Иванович не мог простить ему, что Новгород-Северское княжество вело себя слишком вольно: крымский царь и царевичи продолжали писать Шемячичу особо от Василия Ивановича, а потому он был обречён.

Летом 1521 года русские земли были опустошены Мухаммед-Гиреем. Многие воеводы попали тогда в немилость. Василия Шемячича обвинили в том, что он ничего не сделал для предотвращения татарского нашествия. На следующий год великий князь, прибыв в Коломну, вознамерился послать его на Мухаммед-Гирея, однако поход не состоялся. И тогда новгород-северский князь был обвинён в измене и вызван в Москву для оправдания. Василий Иванович Шемячич понял, что с ним хотят расправиться, поэтому соглашался приехать только тогда, когда получит охранную грамоту, скреплённую клятвой государя и митрополита. Митрополит Варлаам прекрасно понимал, что независимого Новгород-северского князя хотят заманить в ловушку, поэтому отказался дать крестоцеловальную грамоту, за что был вынужден в конце 1521 года оставить митрополию, а затем заточён в один из северных монастырей. Его место занял игумен Иосифо-Волоколамского монастыря Даниил, который без возражений подписал опасную грамоту для новгород-северского князя.

На следующий после Зосимы Пчельника [41] То есть 18 апреля. день 1523 года Шемячич прибыл в Москву и был торжественно принят Василием Ивановичем, однако вскоре его схватили и посадили за сторожи. Жена Шемячича Евфимия и две дочери его были пострижены в монахини и отправлены в суздальский Покровский монастырь. Сам Василий Иванович Шемячич умер в заточении в день мученика Лаврентия [42] 10 августа. 1529 года.

— Шемячич был запазушным врагом великого князя и за то наказан. Помнишь, чай, как в год поимания новгород-северского князя по Москве ходил юродивый с метлой в руках. И когда люди спрашивали его, почему он с метлой, юродивый отвечал, что государство русское ещё не совсем очищено: пришло время вымести последний сор. А ведь устами юродивого глаголет сам Бог.

— Но клятву-то зачем ты давал, коли знал, что готовит Шемячичу Василий Иванович?

— Не ведал я о замыслах великого князя. Шемячич был встречен им с почётом, и лишь потом сыскались его вины, поэтому он и был заточён в темницу.

— Лжёшь ты, Даниил. Через два года после поимки Шемячича судили Фёдора Жареного, который на суде сказывал, что Берсень Беклемишев [43] Беклемишев Иван-Берсень Никитич (145? — 1525) — «боярский сын», дипломат, любимец Ивана III. «Говорил дерзкие слова» против Василия Ивановича и, будучи выдан Максимом Греком, казнён. лично слышал твои слова: слава Богу за то, что он избавил Василия Ивановича от запазушного врага. Ты клятвопреступник, Даниил, и нет тебе прощения от Господа Бога!

— Не мог я поступить иначе, на то была воля Василия Ивановича, а ведь власть великого князя от Бога.

— Это вы, стяжатели, твердите: власть великого князя от Бога, а вот митрополит Варлаам не пожелал быть клятвопреступником. И иные служители церкви мыслили так же. Взять хоть троицкого игумена Порфирия. Через год после заточения Шемячича в темницу Василий Иванович явился в Троицкую обитель, и Порфирий тотчас же печаловался за новгород-северского князя. Василий Иванович не простил строптивому старцу его слов, сослал его. А ты всегда и во всём потакал великому князю. Помнишь, чай, что Вассиан Патрикеев воспротивился [44] Патрикеев воспротивился намерению… — Патрикеев Василий Иванович — «Босой»; в монашестве Вассиан (146? — после 1531) — боярин, воевода, дипломат; в 1499 г, в результате опалы был вынужден принять монашество в Кирилло-Белозерском монастыре. Ученик Нила Сорского; подвергся в 1531 г, церковному суду, после которого был сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь, где, возможно, был умерщвлён. намерению Василия Ивановича расторгнуть брак с Соломонией. Ты же вопреки воле вселенских патриархов благословил это постыдное дело. Мало того, заточил в монастырь мать с дитем в чреве. Христопродавец ты, а ещё меня хулишь, обзываешь негодяем, Иудой!