Эндрю Миллер - Жажда боли

Кому выпадет жребий исполнить сие поручение, зависит от того, кто прибудет в город Санкт-Петербург первым, ибо было решено, что все кандидаты одинаково способны выполнить возложенное на них обязательство, а потому должны иметь равные возможности. Будет установлен определенный день, когда те, кто намеревается предпринять означенное путешествие, должны собраться в Лондоне, дабы совместно отправиться на континент, а оттуда, чем быстрее, тем лучше, далее в Россию. Полагают, что это придаст делу захватывающий спортивный дух как здесь, так и в России, с чем я, однако, не могу полностью согласиться.

Ежели вы желаете подтвердить свое участие, то я прошу вас приехать в Лондон, как только позволят вам ваши дела, ибо предполагается, что путешествие состоится до исхода этого года.

Был бы я помоложе, то и сам бы поддался искушению участвовать в сем предприятии. Риск довольно значителен, но и награда обещает быть весьма щедрой.

Ваш покорный слуга и проч.

На следующей неделе Джеймс уже в Лондоне, в саду у Фодергилла. От недавних побоев не осталось и следа. На нем камзол великолепной материи, волосы спрятаны под парик, новый, дорогой и слегка надушенный. Хотя вполне вероятно, что Фодергилл слышал про историю с Манроу и, может быть, именно она подтолкнула его написать Джеймсу, но сейчас в беседе не звучит никаких неприятных намеков, никаких поползновений усомниться в моральных качествах кандидата. Джеймс подробно излагает свою методу использования для прививки зараженного ланцета. Фодергилл одобрительно кивает. Они пьют вино на скамье под цветущей вишней. Провозглашают тост за императрицу.

— Какое приключение вас ждет, мистер Дайер! — восклицает Фодергилл.

Ужинают вместе со всей семьей, блюда совсем простые, за окном виден закат. Дочь Фодергилла заливается краской от того, как ее рассматривает этот красавец Джеймс — точно она лежит перед ним на операционном столе.

После ужина Фодергилл ведет Джеймса на второй этаж в комнату, где полно чучел птиц, испуганно глядящих со стен, костей и окаменелостей, засушенных бабочек с крыльями, точно вырезанными кусочками шелка.

— Прошу сюда, — говорит Фодергилл. Рядом со столом стоит бочка. Когда он снимает крышку, воздух вокруг наполняется сладковато-горьким запахом табака.

— Мой агент в Северной Америке, мистер Саммз, упаковывает свои охотничьи трофеи в табачную пыль. Это привезли вчера на невольничьем судне из Чарлстона. Пожалуйста, придержите мне рукава.

Фодергилл запускает руки в табак и извлекает оттуда какое-то существо, еле видное в тусклом свете комнаты.

— Что это, сударь? — спрашивает Джеймс.

— Mephitis mephitis, — отвечает Фодергилл, с нежностью поднимая его повыше. — Вонючка. Обыкновенный скунс.

Дома в Гранд-Пэрэйд проданы. Один куплен актером, другой капитаном в отставке Ост-Индской компании. На дворе июль. Последняя неделя, которую Джеймс проводит в Бате. У реки собралась толпа. Там, над лужайкой для игры в шары и Оранж-Гроув, круто натянут канат, который прикреплен одним концом к восточной башне аббатства. Подойдя поближе, Джеймс встает позади собравшихся зрителей. Все глядят вверх на башню. Маленькая фигурка на канате делает какие-то движения, ложится грудью на доску, похожую на нагрудник кирасы, еле-еле удерживая равновесие. Кто-то кричит: «Едет! Едет!», и вдруг человечек летит, несется вниз по канату, а позади от трения доски о канат развевается шлейф дыма. Пистолетный выстрел, пронзительный звук трубы, отдающийся эхом среди холмов. В своем стремительном полете фигура напоминает падучую звезду, ангела, низвергнутого с небес. Изумительно! Потрясающе!

Толпа разражается криками. Джеймса проталкивают вперед, и вот он уже выглядывает из-за плеч зевак, ближе всех стоящих к тому месту, где нижний конец каната прикреплен к специально воздвигнутому помосту. Он видит человека, маленького и хрящеватого, одетого в залатанный кафтан, а рядом с ним, все еще с трубой в руке и слезящимися от ветра глазами, девушку лет четырнадцати-пятнадцати, судя по всему, его дочь. Женщина, стоящая в толпе рядом с Джеймсом, говорит:

— Это она летела. Совсем молоденькая, правда? Молоденькая и веселая.

Он разглядывает девушку. Она смеется, как будто это самый счастливый момент в ее жизни. Глядит в толпу, на секунду встречается глазами с Джеймсом. Какое у нее лицо! Какая сумасшедшая радость в глазах!

Джеймс протискивается назад, выбирается из толпы и идет, отяжелевший, как труп, в сторону Оранж-Гроув. Он не понимает, что его так расстроило. Это же всего лишь цирковой номер, отражающий страсть к полетам, охватившую нынче всю страну. Развлечение для толпы. Войдя в притихший дом, он поднимается в свою комнату. Она всегда была пустой, зеленой и пустой. А теперь кажется еще пустыннее. Подойдя к зеркалу, он проводит по нему рукой. Что это за лицо? Жив ли он? Что значит быть живым? Что чувствовала та девушка и чего не чувствует он?