Эндрю Миллер - Жажда боли

Это лечение слюноотделением и вакцинации, проводимые в другом здании, в 1764 году приносят Джеймсу четыреста пятьдесят фунтов. А коли добавить к ним камнесечение, ампутации и вправление конечностей, то его доход достигает около семисот.

Зимою 1764 года он предлагает жителям Бата новую услугу, в коей заложена еще большая прибыль. Он делается повивальной бабкой, акушером, после того как однажды ночью был призван спасти жизнь роженицы. Некая госпожа Поттер мучилась родами уже три дня, и при ней неотлучно находились доктор Бэкс и господин Крисп. На третий день вечером Бэкс, почесывая подбородок золотым набалдашником трости, решает, что помочь женщине нет более никакой возможности. Оказаться же у постели той, кто вот-вот умрет, означает подорвать свою репутацию. И он передает роженицу заботам господина Криспа, который остается наблюдать, радуясь, что теперь у него развязаны руки. Он просит господина Поттера выйти с ним на лестницу и шепотом, разнесшимся по всему дому, рекомендует прекратить жизнь младенца, оставив его тело в материнской утробе на два-три дня, с тем чтобы оно достаточно размягчилось, после чего они могли бы извлечь его. У него имеется стальной крюк, довольно длинный, которым он и ранее пользовался весьма успешно. Таким образом удастся спасти жизнь матери, то есть, возможно, удастся спасти, ибо ничего утверждать наверное он не может: все мы в руках Божьих, да и конституция дамы и прочее и прочее. Подобные случаи, сударь, не вселяют больших надежд, они крайне неопределенны. Господин Поттер в ужасе хватает Криспа за грудки и трясет что есть силы:

— К черту ваши крюки! К черту вашу беспомощность! — Он подбегает к верхним ступеням лестницы и кричит вниз слуге: — Привезите сюда Дайера!

— Дайера? — восклицает господин Крисп. — Этого шарлатана?!

И удаляется с перекошенным от гнева лицом.

— На свою голову, сударь! — кричит он из окна экипажа. — Я умываю руки! Это безумие, сударь! Неслыханное безрассудство!

Джеймс приезжает в три часа ночи. Погода, и без того скверная, за ночь обернулась настоящей бурей. К утру непременно будет сорвано несколько дюжин труб, да и теперь уже черепица, свистя, падает с крыш в темноту. Не видать ни луны, ни звезд. Окна и двери наглухо закрыты во всех домах. Во всех, кроме одного.

Господин Поттер ждет в столовой, держа у окна лампу. Выпив полбутылки бренди, он чувствует, что никогда еще в жизни не был так трезв, так ужасающе рассудителен. Он замечает мерцание фонаря посланного за доктором слуги, потом неясные очертания коней с опущенными головами.

Как только Джеймс входит в обшитую панелями прихожую, захлопнув плечом дверь, само его присутствие, естественная точность движений успокаивает домашних. Он поднимается по лестнице с саквояжем зеленого сукна в руках. Он не желает торопиться.

Господин Поттер видел его лишь однажды издалека, находясь в дальнем конце внутреннего двора аббатства. Шел дождь, и Дайер укрылся у западных дверей со своим другом — а может, слугой? — Марли Гаммером. Ждал кого-то или чего-то. На него указала ему госпожа Поттер. «Вон тот человек», — сказала она. Как раз тогда она только что узнала о своей беременности.

Джеймс открывает дверь. Комната роженицы. Больной. Умирающей. Очаг забит дровами. В жарком, перегретом воздухе трудно дышать. Вокруг кровати сидят три женщины. В самой старшей Джеймс признает госпожу Аллен, про которую говорят, что она обладает сверхъестественными способностями и знается с нечистой силой. Ее присутствие явственно свидетельствует об отчаянии Поттера. Она что-то напевно бормочет над лежащей на кровати женщиной. Услышав шаги Джеймса, замолкает. Оборачивается к нему:

— Явился ее прикончить?

Джеймс обращается к господину Поттеру:

— Если вы желаете, чтоб эта ведьма осталась, велите ей молчать.

Он склоняется над госпожой Поттер. На мгновение их глаза встречаются — ее смотрят из бездны страдания, его отвечают с бесстрастием двух лун. Руки Джеймса ложатся ей на живот. Женщина вздрагивает от холода его пальцев. Это ее первый ребенок, и она шепчет: «Не убивайте его, сэр». Джеймс отбрасывает одеяла. Ощупывает, сжимает и принимает решение. Подходит к господину Поттеру со словами: «У нее узкий таз, потому ребенок и не может выйти. Есть способ спасти и ее, и младенца. Но мне придется ее разрезать».

— Разрезать?

— Как мать кесаря. Разрез брюшной полости.

— Разрез?

— Именно так, сэр. Мы разрежем живот и вынем младенца. Это нужно делать быстро. Если вы не согласны, то я оставляю вас наедине с заклинаниями госпожи Аллен. Конечно, вам придется заплатить за вызов.