Валентин Рыбин - Огненная арена

— Ратх прав. Точно такое же положение и у русских рабочих. Хозяин на каждом зарабатывает крупные барыши, потому и старается эксплуатировать рабочих по двенадцать часов в день. Будешь у своих, в песках, — вновь напомнил Романчи, — скажи им, чтобы не чуждались русских бедняков. Вместе им надо объединиться против своих хозяев. Неужто они не понимают, что добро, которое купцы везут целыми караванами, нажито на крови и поте бедняков-дехкан?

Ратх усмехнулся:

— Бедные люди, они даже сообразить не могут: зачем они платят по шесть рублей в год налога с каждой кибитки! А если рассудить, то царь берет налоги с них за то, что сам стоит с войсками на этой земле. Надо сказать, чтобы не платили налоги. Ни одного рубля.

— Ай, сложен этот мир, — вздохнул Аман и посмотрел на Романчи, словно на постороннего. — Адольф, у меня к Ратху разговор есть. Не обидишься, если мы прогуляемся?

— Ну вот еще… Какая может быть обида?

Как только вышли на улицу, Аман, счастливо улыбнувшись, сказал:

— Ратх, большой привет от моей Галин. Ты для нее самый порядочный из туркмен. Меня она, как считала бабником и бандитом, так и считает. — Аман довольно рассмеялся, и Ратх понял, что не так уж плохи у него дела.

— Как она? Скоро уже?

— В конце января, по подсчетам…

— Кого ожидаете?

— Сына, конечно.

— Почему так думаешь?

— Старуха одна в Джунейде есть, опытная в этих делах. Пощупала Галию, сказала: «Джигит будет».

— Значит, радость у вас…

— Эх, Ратх, радость наша в слезах проходит, — печально заговорил Аман. — Плачет, тоскует Галия по городской жизни. Давай, говорит, уедем в Казань. Там у нее бабка живет, а отец все еще в Петербурге.

— Отец-то ее считает, что она — жена Черкеза и живет в Асхабаде, — насторожился Ратх. — Как ему объяснишь?

— Никак объяснять не буду. И ни в какую Казань мы не поедем. Будем жить в песках. Отцу она пишет хорошие письма. И от него получает, на дом этой Камелии Эдуардовны. Прошлый раз два письма отвез. А теперь просит тебя, чтобы ты ей подобрал русских книг. Читать хочет. Говорит, без чтения умереть можно. Бредит, что ли?

— Я понимаю ее, — сказал Ратх. — Я подберу ей книги. У Нестерова — целая этажерка разных книг. Только смотри, чтобы старые люди в Джунейде не осудили ее за это! Эти фанатики не посчитаются ни с чем!

— Ратх, да ты о чем говоришь! — воскликнул Аман. — О каких стариках говоришь? Да если б они знали, что у меня женщина прячется — давно бы отцу сообщили. А он-то сразу бы догадался, кто эта женщина. Мы живем на отшибе, у камышей. Никого, кроме седельщика, там нет.

— А эта знахарка, которая смотрела Галию?

— Она — жена седельщика; у нее язык короток.

— Ну, тогда хорошо, — сказал Ратх. — Как говорится, пусть аллах способствует твоим грехам.

— А как у тебя дела с Тамарой? — спросил Аман. — Все ходишь, вздыхаешь и слова любви ей говоришь? Я привез обещанное. Три шкурки золотистого каракуля могу дать тебе хоть сейчас.

— Аман, — помедлив, произнес Ратх, — Тамара в тюрьме.

— В тюрьме? — удивился Аман. — Вот так новость! Как же так? За что ее посадили?

— Она не воровка, Аман. Сам должен понимать, за что.

— Эх, младшенький ты мой, — вздохнул Аман. — Увяз ты обеими ногами в демократию. За одну ногу держит Иван Нестеров, за другую — Тамара.

— Но мы ее спасем, — не слишком уверенно продолжал Ратх. — Мы уже думали, как ее спасти.

— Да, Ратх, я не очень-то завидую тебе, — с сожалением сказал Аман. — Может, пока еще не поздно, отстанешь от них?

— Не говори глупости, Аман, — обиделся Ратх. — Поздно не поздно — дело не в этом. Ты так говоришь, как будто мы затеяли игру и пора ее кончать. Нет, Аман, мы не играем. Мы боремся за свободу и за самую счастливую жизнь на земле.

Они медленно шли по ночному Асхабаду, вглядываясь в темноту. На улице не было ни души, город словно затаился. Проходя мимо базара, братья увидели нескольких полицейских. Возле Скобелевской площади повстречались с пикетом рабочих.

— Кто такие? — послышался грозный оклик, и Ратх узнал Шелапутова.

— Здравствуй, Вася, — радостно отозвался Ратх. — Это я…

— А, джигит? Здорово… Ты же с Нестеровым уехал? Где он?

— С редактором разъезжает по городу, людей собирают. Если спросит меня, скажи: Ратх решил заглянуть домой.

— Ладно, топайте… Скажу, — пообещал Шелапу-тов и скрылся с рабочими в темноте.

— Сильные у тебя друзья, — с восхищением произнес Аман.

— В обиду не дадут, — довольно подтвердил Ратх. — Этот Вася знаешь какой! — Ратх чуть было не проговорился, как они ночью отвезли предателя Ветлицко-го в горы…