Станислав Жидков - Дольчино

Простившись с хозяином, Лонгино Каттанео, Паоло и Джуффреди продолжали путь.

В полдень старейшина и юноши подъехали к Верчелли. С холма были ясно видны блистающие позолотой высокие соборные шпили; их окружали каменные патрицианские дворцы с бесчисленными колоннадами, лоджиями и арками; дальше от центра расходились кварталы торговцев и ремесленников. Издали город напоминал дремлющего гиганта. Массивные стены из серого песчаника служили ему надёжным панцирем.

Добравшись до восточного въезда, Лонгино Каттанео и его спутники благополучно миновали стоявшую у ворот стражу. Начальник охраны хорошо знал дворецкого подесты. С них даже не взяли полагавшуюся за провоз товара плату. Повозки с бочками проехали несколько улиц и остановились в квартале кожевников, перед домом с железным флюгером на крыше.

Из двери, над которой был изображён большой жёлтый башмак, выглянул хозяин. Увидев бочки, он удивлённо поднял брови.

— Узнаю работу старого Джованни. Точно такая же бочка хранится в моём подвале. — Башмачник подошёл ближе, рассматривая вырезанные на днищах узоры.

— С гор подул ветер, — понизив голос, сказал Лонгино Каттанео. — Нельзя ли остановиться у тебя, Сильвано?

— Когда близится буря, грех отказывать добрым людям, — улыбнулся мастер.

Он помог завезти повозки во двор и распрячь коней. Минут через десять утомлённые дорогой братья крепко спали в доме Сильвано.

На другой день, передав бочки дворецкому подесты, братья отправились разыскивать Ринальдо ди Бергамо. Учёный медик жил у главного рынка. Чтобы попасть туда, им пришлось долго блуждать по узким, кривым улицам. Каменные и глинобитные дома стояли здесь так близко друг от друга, что их обитатели без труда могли обменяться рукопожатием с соседом напротив.

В каждом из таких проулков обычно жили люди одной профессии. Кварталы, расположенные ближе к центру, населяли портные, золотых дел мастера, резчики по дереву; на окраинах ютились кузнецы, плотники, каменотёсы.

Несмотря на ранний час, улицы Верчелли были полны нищих, монахов и солдат. У церквей, лавок, на перекрёстках — везде было людно. Навстречу то и дело попадались отряды вооружённых стрелков и конных рыцарей. Наконец Лонгино Каттанео и юноши вышли на рыночную площадь. Здесь уже бойко шла торговля.

С трудом протолкавшись к указанной улице, спутники отыскали нужный дом. Над ручкой низкой массивной двери висел на гвозде маленький молоток. Лонгино Каттанео постучал. Ответа не последовало. Выждав немного, он постучал ещё раз. Опять никто не откликнулся. Потеряв терпение, гость принялся бить ногой.

Только после этого внутри послышались шаги. Минуту спустя дверь со скрипом открылась. Подслеповатый старец, недовольно ворча, повёл их наверх по крутой тёмной лестнице.

— Всегда так встречаете пациентов? — спросил Лонгино, с недоумением разглядывая нелюдимого старца.

— Чёрт вас носит в эту пору, — отозвался тот. — Будто не знаете, что доктор принимает лишь вечером.

Они попали в небольшую прихожую. Велев обождать, старик робко заглянул в соседнюю комнату.

— Пусть пройдут, — послышался оттуда резкий голос.

Вздохнув, старый слуга распахнул дверь и, шаркая стоптанными сандалиями, поковылял досыпать к покрытому овчиной ларю. Лонгино Каттанео и его спутники шагнули в приёмную доктора. То, что они там увидели, надолго сохранилось у них в памяти.

Одна стена и угол комнаты были заставлены всевозможными бутылями, колбами, сосудами. У камина на треноге покоился диковинный аппарат. Здесь же стояли весы. В противоположном углу на ящике под стеклянным колпаком были аккуратно разложены блестящие металлические инструменты. Об их назначении мог догадаться только медик. У открытого окна стоял дубовый стол, заваленный свитками, пожелтевшими листами папируса и толстыми книгами в кожаных переплётах.

Среди этой необычной обстановки, склонившись над рукописью, сидел узкогрудый человек в сером домашнем камзоле. Чёрная квадратная шапочка прикрывала его голову. Мельком взглянув на вошедших, он рассеянно спросил о цели визита. Лонгино Каттанео достал из-за подкладки кафтана письмо Дольчино. Доктор удивлённо вскинул брови и, развернув послание, погрузился в чтение.

У Ринальдо ди Бергамо было худое, продолговатое лицо. Глубокие морщины вокруг рта и у глаз придавали ему вид аскета. Однако первое впечатление быстро проходило. Когда он улыбался, черты лица преображались. Братья с любопытством разглядывали медика, о котором ходило столько слухов.