Джеймс Купер - Моникины

Доктору удалось познакомиться с одним из обезьяньих семейств и провести в их обществе целый день. В результате он установил, что они действительно принадлежат к роду моникинов и во многом сохранили находчивость и многие духовные понятия былых времен, но их разум самым печальным образом притуплён и их способность к совершенствованию, вероятно, пропала в стихийном бедствии, разбросавшем их, бездомных скитальцев, слабых и беспомощных, по лицу земли. Влияние иного климата и усвоение новых привычек, конечно, повлекли за собой и физические изменения, но все же осталось достаточно признаков тождества этих существ с моникинами. Они даже сохранили в своих преданиях смутную память об ужасном бедствии, отторгнувшем их от собратьев, но, естественно, ничего толком объяснить не могли. Коснувшись еще некоторых вопросов, связанных с этими замечательными фактами, доктор в заключение сказал, что открытие это, безусловно, подтверждает правдивость моникинских хроник, но он видит лишь один путь практического его использования: следует снарядить несколько экспедиций на этот и другие острова и захватить там побольше семейств, которые, будучи перевезены в Высокопрыгию, могут дать начало породе слуг, более покорных, чем нынешние, обладающие всеми знаниями моникинов, и, вероятно, более разумных и полезных, чем домашние животные Высокопрыгии. Столь практическое приложение теории вызвало явное одобрение. Я заметил, как пожилые моникинши сейчас же начали шептаться, видимо, очень довольные скорым избавлением от хозяйственных хлопот.

Далее доктор Резоно стал рассказывать, как он отплыл с острова Св. Елены и в конце концов высадился в Португалии. Там, по его словам, он нанял нескольких савояров, которые должны были служить курьерами и проводниками во время намеченной им поездки по Португалии, Испании, Швейцарии, Франции и т. д. Я слушал с восхищением. Никогда раньше я столь ясно не понимал, какую огромную разницу в наших взглядах на вещи создает действенная философия. Вместо того, чтобы жаловаться на дурное обращение и на унижения, которым подвергались он и его спутники, доктор говорил обо всем этом лишь как о разумном приспособлении с их стороны к обычаям тех стран, в которые они попадали, и как о средстве установить тысячу важных фактов, духовных и материальных, которые он намерен позднее представить Академии в особом меморандуме. Теперь же часы напоминают ему о том, что пора заканчивать доклад, и поэтому он будет говорить о дальнейшем возможно более сжато.

С большим простодушием доктор признался, что охотно провел бы еще год-другой в тех отдаленных и чрезвычайно интересных краях, но он не мог забыть своего долга перед друзьями из двух благородных семейств. Цель испытательного путешествия была достигнута при самых благоприятных предзнаменованиях, и дамы, естественно, торопились вернуться домой. Поэтому все они отправились в Великобританию, страну, славящуюся своим мореходством, где он немедленно начал приготовления к обратному плаванию. Было нанято судно с условием, что его будет разрешено нагрузить беспошлинно товарами Высокопрыгии. Тысячи разных лиц обращались к доктору за разрешением участвовать в плавании, так как туземцам, конечно, хотелось побывать в цивилизованной стране. Но осторожность заставила его взять только тех, кто мог оказаться полезен. Король Великобритании, владетельная особа, весьма значительная по людской оценке, вверил попечению доктора своего единственного сына и наследника, для того чтобы тот пополнил свое образование путешествием, и сам лорд верховный адмирал выразил желание командовать экспедицией, столь важной для науки вообще и для его профессии в частности.

Тут доктор Резоно поднялся на нашу трибуну и представил Академии Боба как наследного принца Великобритании, а капитана Пока — как ее верховного адмирала! Он указывал на различные особенности первого и особенно на въевшуюся в его кожу грязь как на признаки королевского происхождения. Он предложил юнцу раздеться, извлек британский флаг, который тот тщательно прятал в штанах в качестве буфера, и объяснил, что это геральдический знак его достоинства — что было бы не так уж неверно, если бы флаг облекал другую часть тела. Что же касается капитана Пока, то он просил академиков присмотреться к его морской осанке, неопровержимо свидетельствующей о его занятии и отличающей людей-моряков.

Повернувшись ко мне, он сообщил, что я гувернер, приставленный к Бобу на время путешествия, и особа в своем роде весьма почтенная. Он добавил также, что я претендую на открытие так называемой системы вкладов в дела общества, что, несомненно, делает честь существу моего вида.