Джеймс Купер - Моникины

Вскоре я получил от доктора Резоно проект распорядка предстоящей встречи. Этот документ, из уважения к древним, был написан по-латыни. Как я узнал впоследствии, он был составлен лордом Балаболо, который на родине готовился к дипломатической карьере до того несчастного случая, который, увы, предал его в человеческие руки. Я привожу текст в вольном переводе ради моих читательниц, ибо дамы всегда предпочитают родной язык всем другим.

«Распорядок встречи, которая должна состояться между сэром Джоном Голденкалфом, баронетом из Хаусхолдер-Холла в королевстве Великобритании, и „№ 22817, кабинетно-коричневым“, иначе Сократом Резоно, профессором теории догадок в университете Моникинии, в королевстве Высокопрыгии.

Договаривающиеся стороны согласились о нижеследующем:

Статья 1. Должна состояться встреча.

Статья 2. Упомянутая встреча должна быть мирной, а не воинственной.

Статья 3. Упомянутая встреча должна быть логической, разъяснительной и дискуссионной.

Статья 4. Во время упомянутой встречи доктор Резоно будет иметь преимущественное право говорить, а сэр Джон Голденкалф — преимущественное право слушать.

Статья 5. Сэр Джон Голденкалф будет иметь право задавать вопросы, а доктор Резоно — право отвечать на них.

Статья 6. Во время встречи должны приниматься во внимание как человеческие, так и моникинские предубеждения и привычки.

Статья 7. Доктор Резоно и все моникины, которые будут сопровождать его, должны пригладить свой мех и вообще привести свою естественную одежду в такой вид, какой будет наиболее приемлем для сэра Джона Голденкалфа и его друга.

Статья 8. Сэр Джон Голденкалф и любой человек, который будет сопровождать его, должны явиться в одних бизоньих шкурах, чтобы иметь наиболее приемлемый вид для доктора Резоно и его друзей.

Статья 9. Обе стороны будут уважать перечисленные условия.

Статья 10. Всякая неясность должна толковаться в возможно благоприятном для обеих сторон духе.

Статья 11. Хотя для предстоящей встречи принимается латинский язык, это не должно служить прецедентом в ущерб человеческому или моникинскому языку».

Восхищенный этим знаком внимания со стороны милорда Балаболо, я сейчас же послал визитную карточку молодому аристократу, а затем сам начал серьезно и с особой тщательностью готовиться к тому, чтобы выполнить даже мельчайшие условия соглашения. Капитан Пок вскоре был готов, и должен заметить, что, стоя в своем новом облачении, он больше походил на четвероногое на задних лапах, нежели на человека. Что же касается моего вида, надеюсь, он соответствовал моему положению и личным качествам.

Все собрались в назначенное время, причем лорд Балаболо явился с копией соглашения в руках. После того, как этот документ был внятно и выразительно прочитан молодым пэром, наступило молчание, как будто все ждали чьих-либо замечаний. Не знаю почему, но, слушая пункты какого-нибудь договора, я испытываю непреодолимое желание выискать в них слабые места. Я начал думать, что обсуждение может привести к спорам, а споры — к сравнениям между той и другой стороной, и во мне зашевелился своего рода esprit de corps note 10. Меня охватило желание поставить вопрос о том, насколько справедливо, что доктор Резоно явился с тремя единомышленниками, а я лишь с одним. Я изложил свои претензии по этому поводу, надеюсь — в умеренном и миролюбивом тоне. В ответ лорд Балаболо заметил, что соглашение бесспорно упоминает единомышленников лишь в самых общих выражениях.

— Однако, — продолжал он, — если сэр Джон Голденкалф возьмет на себя труд заглянуть в подлинный текст, то убедится, что сопровождающие доктора Резоно упомянуты во множественном числе, тогда как сопровождающий самого сэра Джона Голденкалфа назван в единственном числе.

— Совершенно верно, милорд! Однако вы позволите мне заметить, что наличия двух моникинов было бы вполне достаточно для соблюдения условия в смысле, благоприятном для доктора Резоно, однако он явился сюда с тремя. Это множественное число, несомненно, должно иметь предел, иначе доктор будет вправе привести с собой всех обитателей Высокопрыгии.

— Это возражение чрезвычайно остроумно и делает честь дипломатическим способностям сэра Джона Голденкалфа, но у моникинов две особы женского пола, в глазах закона, приравниваются к одной мужской. Так, в случаях, требующих наличия двух свидетелей для подтверждения подлинности документа, достаточно двух мужских подписей, но женских понадобилось бы четыре. Таким образом, я утверждаю, что с юридической точки зрения доктора Резоно сопровождают всего два моникина.