Джеймс Купер - Моникины

— Ной Пок, иначе Номер один, цвета морской воды, — заговорил барон Длиннобородый, не дав обвиняемому передышки, — вы были судимы и найдены виновным в том, что вы совершили чудовищное преступление, объявив, что королева этой державы не обладает обычной, важной и повседневной способностью памяти. Имеете ли вы что-нибудь возразить против немедленного вынесения вам приговора? Нет? Вы поступаете совершенно правильно, всецело предавая себя на милость суда, каковую он склонен проявить в полную меру своих возможностей, полностью в данном случае у него отсутствующих. Мне незачем останавливаться на тяжести вашего преступления. Если бы закон допускал, чтобы королева не обладала памятью, другие особы женского пола могли бы потребовать себе ту же привилегию, и общество пришло бы в хаотическое состояние. Брачные обеты, долг, привязанности, все наши заветнейшие интересы утратили бы опору, и наше нынешнее благополучное существование выродилось бы в нравственный — а вернее, безнравственный — пандемониум. Принимая во внимание эти важнейшие соображения, в особенности же — неумолимость закона, который для всех одинаков, суд постановляет, чтобы вас без промедления отвели на городскую площадь, где голова ваша будет отсечена палачом от туловища без напутствия духовного лица, после чего ваши останки будут переданы в распоряжение больничных анатомических театров.

Не успел барон Длиннобородый произнести последние слова, как оба прокурора вскочили и обратились к суду в стремлении поддержать достоинство представляемых ими особ. Генеральный прокурор короля ходатайствовал перед судом об изменении приговора в смысле обеспечения первенства наказания за преступление против короля, а генеральный прокурор королевы просил о том, чтобы суд не предал настолько забвению права и достоинство ее величества, чтобы создать столь пагубный прецедент. Я заметил, как в глазах моего брата Прямодушного засветилась надежда. Выждав некоторое время, пока оба юриста не разгорячились, споря о соответствующих статьях закона, он встал и потребовал отложить казнь на том основании, что ни тот, ни другой приговор не имеет законной силы. Приговор, объявленный милордом главным судьей, содержит в себе противоречие: он требует, чтобы отсечение хвоста произошло между часом восхода и часом заката, а также незамедлительно. Приговор же объявленный бароном Длиннобородым, не может иметь законной силы, так как требует передачи тела казненного в анатомический театр, что предусмотрено законом только для осужденных моникинов, в то время как подсудимый принадлежит к совсем другому виду.

Суд признал приведенные сторонами возражения достойными рассмотрения, но решил, что это не входит в его компетенцию: подобные вопросы находятся в ведении Коллегии двенадцати судей, заседание которой должно вскоре начаться, так что дело тотчас передадут туда на апелляцию. Однако отправление правосудия не терпит противоречия. Подсудимого отведут на городскую площадь, и все должно идти своим чередом. Если одно или оба возражения защиты будут истолкованы в его пользу, это облегчит его участь в той мере, в какой обстоятельства к тому времени позволят. На этом суд закрыл свое заседание, после чего судьи, прокуроры и писцы все вместе перешли в зал Коллегии двенадцати.

Ной незамедлительно был отправлен на место казни, куда я обещал прибыть, чтобы принять его последний вздох, но прежде любопытство побуждало меня узнать результат апелляции. По пути во второй зал бригадир тихонько сказал мне, что теперь дело приобретает значительный интерес: до сих пор это была детская игра, не больше, но в дальнейшем только очень искушенный и образованный адвокат может рассчитывать на успех в прениях, и он льстит себя мыслью, что тут ему представится случай показать, на что способен моникинский разум.

Хвосты всех двенадцати судей были облачены в чехлы и представляли собой весьма внушительное зрелище высокоразвитых умственных способностей. Поскольку дело Ноя было признано неотложным, генерального прокурора короля пригласили изложить его сразу же после прослушания трех-четырех небольших других дел по искам казны, каковые в подобных случаях всегда пользуются правом первенства.

Ученый юрист, предвосхищая возражения обоих своих противников, начал с протеста моего брата Прямодушного.