Кэтлин Кент - Дочь колдуньи

День выдался жарким, и констебль, рыхлый мясистый мужчина, часто прикладывался к фляге с водой, но ни разу не предложил попить арестованной. Ричард не догадался прихватить с собой флягу, и, когда телега проезжала по небольшому мосту через Комариный ручей, он набрал воды в свою шляпу, подбежал к телеге, чтобы дать матери напиться. Джон Баллард рявкнул, погрозил Ричарду кулаком и сказал, что свяжет его по рукам и ногам и бросит на телегу, если он посмеет еще хоть раз подойти к арестованной. Ричард шел вслед за повозкой все семнадцать миль, пока она не въехала на притихшие от страха улицы Салема.

Рассказ Ричарда о допросе был скуп, но позднее мы своими глазами увидели место, где выносились постановления суда. Квадратный в плане молитвенный дом деревни Салем возвышался на каменном фундаменте. С трех сторон были узкие двери, распахнутые настежь, чтобы беспрепятственно приводить и уводить обвиняемых, их жертв, соседей, дававших показания, а также чтобы обеспечить проход многочисленным любопытным, съехавшимся из городков и деревень Эссекса и Мидлсекса.

Мать вытащили из телеги и ввели в молитвенный дом со связанными руками. Ричард попытался войти, но констебль велел ему ждать во дворе и не мешать судьям. Ричард встал позади толпы, но, так как его рост превышал шесть футов, он хорошо видел, что происходит внутри. Как только мать ввели в здание, судьи дали констеблю знак, и тот провел ее вперед и поставил перед тремя мужчинами, чьи имена были хорошо известны в Салеме и за его пределами, — Бартоломеем Гедни, Джоном Хоторном и Джонатаном Корвином. Джон Баллард подписал ордер, развязал веревки на руках матери, козырнул судьям и вышел, оставив ее перед судилищем.

Слева от нее, закованные в кандалы, стояли несколько мужчин и женщин, среди которых были тетушка Мэри и Маргарет. Мать попыталась заговорить с ними, но ей велели молчать. На передних рядах, тесно прижавшись друг к другу, сидела группа молодых женщин и девушек. Они тихонько переговаривались и с любопытством рассматривали обвиняемых. Каждый раз, когда судьи вызывали одного из заключенных, они либо подавались вперед, либо взвизгивали, либо падали на пол и извивались, подобно змеям, вылезающим из кожи. Как рассказывал Ричард, мать смотрела прямо на судей и не обращала внимания на девушек, как не обращают внимания на выходки избалованного ребенка.

Наконец произнесли имя Марты Кэрриер, и, по словам Ричарда, одна из девушек, по имени Абигейль Уильямс, тотчас встала и указала не на мать, а на тетушку Мэри. Когда же мать выступила вперед, девушка тотчас поняла свою ошибку, и ее палец повернулся в другом направлении, как флюгер при переменном ветре. Потом другие девушки впали в истерику, и прошло несколько минут, пока они успокоились и судья смог говорить. Один из судей повернулся к обвинителям и спросил девушку, которая указывала на мать пальцем:

— Абигейль Уильямс, кто терзает тебя?

И Абигейль, царапая лицо ногтями, ответила:

— Хозяйка Кэрриер из Андовера.

Тогда судья повернулся к другой девушке и спросил:

— Элизабет Хаббард, кто терзает тебя?

И Элизабет, схватившись за живот, отвечала:

— Хозяйка Кэрриер.

Повернувшись к третьей, он вновь спросил:

— Сюзанна Шелдон, кто терзает тебя?

И Сюзанна отвечала, глядя с мольбой на зрителей, словно просила их помощи в борьбе с мучительницей:

— Хозяйка Кэрриер. Она меня кусает и щиплет и говорит, что перережет мне горло, если я не распишусь в ее книге.

Снова раздался крик, на этот раз среди свидетелей:

— В книге дьявола… она велела им расписаться в книге дьявола…

Тогда со своего места вскочила девушка по имени Мэри и стала кричать, что мать приносила ей книгу дьявола и мучила ее, когда она спала. Судьи терпеливо ждали, пока в зале не установился порядок, и тогда повернули головы в сторону матери. Главный судья спросил мать:

— Что ты ответишь на эти обвинения?

Голос матери звучал громко, и его было отчетливо слышно в задних рядах:

— Я этого не делала.

Тогда одна из девушек вскочила и, указывая на стену позади судей, закричала:

— Она смотрит на черного человека.

Другая взвизгнула и сообщила, что ее укололи булавкой в бедро. Самый низкорослый из трех судей испуганно посмотрел на стену через плечо.

— Что это за черный человек? — спросил он.

— Я не знаю никакого черного человека, — ответила мать.

Крики двух девушек заглушили ее слова.

— Он там, он там! Я вижу, как он что-то шепчет ей на ухо… — И через некоторое время: — Смотрите, меня снова укололи!