Жюстин Пикарди - Дафна

Дафна не удивилась бы, увидев отца рядом с сестрами, потому что именно сейчас он был к ним, как никогда, близко.

— Представьте себе, что в действительности мы мертвые, только не знаем об этом, — сказала она сестрам, а они обе удивленно посмотрели на нее, но промолчали.

Когда Джеральд был еще жив, он нередко посещал кладбище в дни рождения и смерти членов семьи, приносил весенние цветы для родителей, луковицы цветов на могилу Сильвии, венок с ленточкой полка фузилеров для погибшего на войне брата Гая. Джеральд клал свои подношения у надгробий и какое-то время сидел рядом с мертвыми, как бы вновь собирая семью воедино. Чувствовал ли он тогда такую же тоску, как Дафна сейчас?

Бедный Джеральд, он умер от рака 11 апреля 1934 года, спустя неделю после того, как ему исполнился шестьдесят один год. Даты его рождения и смерти высечены на могильном камне. Дафна не пошла на похороны отца: она бы не вынесла зрелища опускаемого в землю гроба, где было заключено его разлагающееся тело, словно его заперли там, в темноте, и бросили. Она осталась в Кэннон-Холле, а потом отправилась к Пустоши, взяв с собой клетку с двумя белыми голубями. Наверху травянистого склона, где никто не мог ее увидеть, она открыла клетку, как часто делал отец. Он покупал пойманных в силки птиц на рынке Ист-Энда — коноплянок, зябликов, дроздов, за долгие годы их счет шел на сотни, — и выпускал в Хэмпстеде, говоря, что птицы не должны сидеть в тюрьме, жестоко держать их за решеткой. То же самое проделала и она в детстве, когда ей исполнилось пять лет, выпустив из клетки птенцов голубей, подаренных тетей. При этом она боялась, что птицы могут предпочесть неволю. Ей вспомнилось мгновение подобного страха, когда она пошла на Пустошь после смерти отца и, поставив клетку на землю, отперев ее, отвернулась. Ей хотелось, чтобы голуби улетели, и она бормотала, как молитву, закрыв глаза, строки своего любимого стихотворения Эмили Бронте. И, стоя теперь у могилы отца, она вновь шептала, как заклинание, эти строки:

Она подняла голову, надеясь увидеть некий знак. В небе парили, описывая круги, птицы, и ей захотелось, чтобы отец восстал из земли и мать стояла здесь же, рядом с ним.

Однако Дафна знала, что они по-прежнему здесь, в земле. Она представила себе, как они собираются вместе после того, как она с сестрами уйдет, — весь клан призраков Дюморье сходится вокруг надгробий. На памятнике ее кузена Майкла были высечены простые слова: «Студент последнего курса, утонувший в Оксфорде во время купания 19 мая 1921 года», но что еще можно было сказать о его смерти? А что скажет теперь о ней его семейство призраков? Может быть, сменят привычно тему разговора и после смерти, так же как всегда делали при жизни?

Вскоре после гибели кузена Джорджа на войне дядюшка Джим взял ее вместе с Нико на прогулку в зоопарк воскресным днем, и они стояли у клетки со львом, глядя на него во все глаза, но после смерти Майкла и речи не было о том, чтобы куда-то пойти: Барри был безутешен, буквально убит горем. Именно так сказал ее отец: «Услышав печальную весть в гримерной театра, Джим был убит горем, и мне следовало бы пожалеть его, однако я не смог побороть свою ненависть». И все, отец ничего к этому не добавил, и похороны прошли без Дафны и без дальнейших комментариев. Дафна купила маленький букетик фиалок для Майкла через несколько дней после его похорон и оставила их на могиле, куда пришла тайком, никому не сказав. Стоя на кладбище, она думала: «А что если Майкл наблюдает за мной, добродушно посмеиваясь, как делал это при жизни?»

Дафна, конечно же, продолжала общаться с другими мальчиками Ллуэлин-Дэвис — Джеком, Питером и Нико, — и хотя в детстве предметом ее восхищения был красавец Джек (она восторгалась им до такой степени, что буквально теряла дар речи, когда он навещал их и дарил ей конфеты и воздушные шарики), а с очаровательным Нико она легче всего находила общий язык, когда принимали гостей, самым близким из кузенов всегда был для нее Питер.

— Семья — самое важное, — сказала она ему, когда они зашли выпить в «Кафе Ройяль», после того как был развеян прах Мюриел.

Дафна слегка коснулась его руки, он в ответ печально улыбнулся, и она подумала, что ей надо было выйти замуж не за Томми, а за Питера — с ним они так хорошо понимали бы друг друга.

— Как случилось, что мы стали такими взрослыми? — спросила она. — Питер Пэн не должен стареть.