Жюстин Пикарди - Дафна

Я подошла к его письменному столу около окна, выходящего на сад позади дома. Компьютер работал, Пол не выключил его прошлой ночью, как обычно, поэтому я не могла не видеть того, что было на экране. А там ожидал прочтения и отправки по электронной почте черновик письма к Рейчел, датированного вчерашним днем, а ниже располагались предыдущие письма, словно он только что нажал клавишей мыши «ответить» на последнем пришедшем от нее послании. Я села за его стол (а что мне еще оставалось делать?) и стала прокручивать на экране электронные письма, которые они писали друг другу, читая их в обратном порядке. Не знаю, почему он принимался за новое письмо, не стерев предыдущего сообщения, но он этого не делал, поэтому вся их переписка была здесь, начиная с черновика его последнего письма.

Дорогая Рейчел!

Слышал, что ты, возможно, вернешься в Лондон через несколько месяцев, чтобы возвратиться к своей работе на английском отделении с начала осеннего семестра. Если это так, наши профессиональные тропы, без сомнения, когда-нибудь пересекутся, а до этого мы, возможно, поговорим…

Дорогой Пол!

Я обернулась туда и обратно удивительно быстро, ты не находишь? Слишком много переживаний для твоего разбитого сердца. Но, кажется, тебе удалось собрать его осколки с помощью новой жены, которая, по слухам, вдвое тебя моложе.

Удачи вам обоим,

Рейчел.

Рейчел! Мой адвокат, занимающийся разводом, будет действовать в контакте с твоим.

Мои наилучшие пожелания, Пол.

Пол! Твоя проблема в том, что ты меня ревнуешь. То же можно сказать о твоем отношении к моему успеху как поэта. Не беспокойся, больше обо мне не услышишь. Рейчел.

Рейчел, если к нашему диалогу тебе нечего добавить, кроме лжи и обвинений, можешь мне не писать.

Пол.

Дорогой Пол!

Мне кажется, ты принимаешь женскую дружбу за лесбийскую любовь, что весьма характерно для ретроградов, но такая реакция тебя не красит.

Рейчел.

Рейчел!

Вряд ли слово «паранойя» верно передает мои чувства. Неужели ты думаешь, что я не заметил твоего заигрывания с ней? Уж поверь мне: я способен правильно интерпретировать эти реплики и взгляды украдкой.

Пол.

Дорогой Пол! Твоя паранойя по поводу моих мнимых измен всегда подрывала наши отношения куда больше физической отдаленности друг от друга, вызванной работой. Ты используешь слово «факт», голословно заявляя о моих изменах, но у тебя нет никаких фактов — одни разрушительные фантазии.

Рейчел.

Рейчел!

Если ты по-прежнему не в состоянии понять, что твой переезд в Рутгерс представляет собой последнее звено целой серии измен, не уверен, что сумею объяснить это еще раз. Мы об этом говорили многократно, я просто измотан необходимостью приводить нескончаемые аргументы. Тебе пора наконец понять: будь я убежден, что ты едешь в Америку исключительно по профессиональным мотивам, я бы, несомненно, поддержал тебя. Однако, учитывая, что ты и раньше использовала географическое разобщение как прикрытие своих измен, не вижу причины, почему бы тебе не заниматься тем же в Америке.

Пол.

Дорогой Пол!

Расставания продолжаются, и они плохи сами по себе. Не понимаю, почему ты ускорил нынешний кризис. И почему бы тебе было не поддержать меня, когда я решила принять предложение из Рутгерса? Работа там продлится всего два года, и я буду приезжать в Лондон на каникулы, которые немногим короче семестра. И почему ты пытаешься превратить столь удачный этап моей карьеры в разрыв брачных отношений?

Как всегда с любовью,

Рейчел.

Чтение писем заняло всего несколько минут, и вроде бы теперь все должно было измениться: разве я не получила обнадеживающее доказательство того, что Пол не любит Рейчел, не хочет ее возвращения и не жалеет, что женился на мне. Словно нарочно оставил включенным компьютер, чтобы я убедилась: с их браком покончено.

И все же было нечто странно тревожащее в этом конкретном, визуальном свидетельстве их отношений — в нестертых письмах на экране, — и как бы я ни читала их, в хронологическом или обратном порядке, все равно ощущение было такое, будто слова на экране жалили меня, эти горькие короткие фразы принимали в моем сознании угрожающие размеры, но при этом казались слишком незначительными, чтобы служить хроникой столь катастрофического события, как распадающийся брак. Я понимала, конечно, что мейлы — всего лишь стенографический отчет о многих месяцах ожесточенных дискуссий, мучительных переговоров и затянувшихся страданий. Пусть даже и так, но когда все эти эмоции сведены к переписке по электронной почте, они кажутся весьма мелкими, приземленными… и какими-то детскими. Ведь предполагается, что авторы этой корреспонденции — взрослые люди, не так ли?