Юрий Рудницкий - Сумерки

Боярин окинул взглядом застенок и понял, что его ждёт. Но лишь брови его ещё больше сошлись над глазами, а взгляд остановился на Зарембе.

— Добрый вечер, достойный боярин! — с любезным видом приветствовал тот узника. — Не сердись, что тебя заковали, но ты уже однажды кидался на меня, чтобы не вздумал вторично…

— Врёшь, каштелян! — бросил резко боярин. — Не кидался я на тебя, а вырвал из рук неминуемой смерти и, взяв в плен, не бросал закованным в подземелье.

Каштелян побледнел, но сдержался.

— Тут ты и ошибся, боярин, — заметил он. улыбаясь, — потому я-то убежал, а ты отсюда уже никуда не убежишь, разве что ответишь по доброй воле на несколько вопросов и согласишься на мои условия, либо… — тут каштелян ткнул пальцем вверх, — либо вздумаешь отправиться туда.

— Вижу, что сделал худо, и всё-таки не жалею, что так поступил. Так хотел бог! — тут боярин опустил голову. — Может, моя принесённая в жертву жизнь искупит свободу моего народа. Может, и лежащее на нём проклятье падёт на твою голову, ибо неблагодарность лишь наименьшее твоё злодейство.

Заремба нахмурился.

— Смотри, раб! — крикнул он. — Я приказал вырвать тебе клещами все зубы, чтобы не кусал руку, которая тебя будет кормить. Вижу, что придётся ещё вырвать и язык, чтобы не богохульствовал и не врал.

Лицо боярина покрылось лёгким румянцем.

— Думаешь, собака, я не знаю, для чего всё это? — и он кивнул головой в сторону разложенных орудии пытки. — Знаю тебя и твоё племя. И запомни, что последнее слово, которое вымолвит мой язык, будет обращено к тебе.

— Какое же это слово, может, «прошу пощады»? — спросил глумливо каштелян.

— Нет! Подлец! И это говорит тебе человек, стоящий на пороге смерти. А такой человек говорит правду.

Каштелян, словно его пырнули шилом, подбежал к закованному боярину. Казалось, он выцарапает ему глаза, глаза, в которые не смел заглянуть. Но паи Заремба научился владеть своими страстями, да и честь не являлась его самым больным местом. С минуту он стоял, громко сопя, потом хрипло прорычал:

— Не дразни меня, боярин, у меня к тебе дело. Пусть хранит меня бог и его пшенайсвентейша матка [14] Пресвятая мать (польск.). , чтоб тебя искалечить или убить. Я тоже служу своему народу и во имя народа спрашиваю…

— Ты служишь нескольким вельможам и королю! — холодно заметил боярин. — Народ не зарится на чужое и в чужую землю не суётся, разве если вы, шляхта, его заставите. Ты служишь шляхте, в душе которой угнездился дьявол, и служба твоя дьявольская, каштелян, и дьявол тебе за неё заплатит по заслугам. А теперь спрашивай! Мне самому любопытно послушать, что хотят от меня польские главари.

Каштелян опустился на скамью, один меч положил на колени, а в руки взял другой.

— Боярин, — начал он, — обдумай как следует, прежде чем дать ответ, и всеми святыми тебя заклинаю, соглашайся! Видишь этот меч?

— Вижу! — шёпотом ответил боярин, его ясный взгляд померк, и он отвернулся.

— Да! — продолжал Заремба, — это твой меч, ты узнал его. От твоего ответа зависит, получишь ли его назад или нет. Ты знаешь, что между нами идёт война, однако не ведаешь того, что ни король, ни великий князь её не хотели. Теперь руки чешутся у Свидригайла, но король по-прежнему и слышать о ней не желает. Тем не менее война разгорается, и разожгли её вы, Юрша, Несвижский, Рогатинский, Нос. И не вы одни. У вас есть сообщники среди галицкого, волынского и подольского боярства. У вас есть друзья в Киеве и в Орде. Назови мне их! Хотя бы трёх-четырёх. Тогда, может, война и погаснет, но кровь пролиться должна. Иначе Галицкая земля не успокоится. Пусть же эту кровь прольют одни лишь подстрекатели. Огонь восстания потухнет, а владетели договорятся. У нас найдутся средства обуздать Свидрика и задобрить Ягайла. Но вас, подстрекателей, следует наказать, и тогда восторжествует справедливость… Боярин, именем короля и сената обещаю тебе жизнь, свободу и всю Рогатинскую волость на вечную дедину по польскому указу, обещаю шляхетский герб, рыцарский пояс и рогатинское староство, коли послужишь верой и правдой королю. Получив от короля ратников, ты двинешься с ними, по велению его королевского величества на восток. Все наши гарнизоны тебя поддержат, а захватить и предать в руки отчизне всех изменников не будет трудно… Ведомо мне также, что ты, боярин, неохотно пачкаешь свои руки кровью беззащитных. Так знай, судьёй буду я, а палачом он.

И Заремба указал на улыбающегося Мацея Звержа.