Юрий Рудницкий - Сумерки

Юный богатырь спал, на его побледневшем лице лежала печать смертельной усталости. С завистью поглядев на исцарапанные руки и окровавленное оружие товарища, Горностай подумал: «Когда-нибудь меня спросят: что делал я в Луцке? Я отвечу: щупал замковых кур!»

Усевшись около спящего, он взял меч товарища и принялся старательно стирать с него кровь. Горностай понимал, что лишь крайнее истощение не позволило Андрийке заняться его чисткой, прежде чем лечь. После меча пришла очередь шлему, латам и, наконец, щиту, и тут он просто ахнул. Удары врага согнули сталь по многих местах ожерёлка так, что требовался молоток опытного оружейного мастера. Щит был просто весь изрублен и представлял собой какую-то бесформенную массу кожи и железа.

Горностай взял ожерёлок, шлем и понёс их старому Савве — их лучшему оружейному мастеру.

Старик внимательно осмотрел все изъяны и тотчас взялся за молоток.

— Сокол ясный, — сказал старик, — настоящий наследник рода Юршей! Уже теперь рубится не хуже дяди. Видишь, вон там на столе ожерёлок воеводы? Точнехонь— ко родной брат этому. Щит, говоришь, порубленный?

— Истерзанный, как тряпка, чем бабы моют полы! — воскликнул Горностай.

— Ха-ха! В Луцке уже два таких щита. Хорошо бы оба послать королю. Может, опомнится н уйдёт подобру-поздорову, смекнув, сколько таких щитов нужно изрешетить, прежде чем взять замок.

И старик сразу принялся за работу, потому-де воевода постарше и может несколько часов и не воевать, а молодой — никак. Ему бы только на ногах устоять, а там завертится, как вьюн на сковородке. Андрийке без оружия никак нельзя, не то, чего доброго, голяком побежит.

Горностай остался сидеть у старика, любившего покалякать о былых подвигах, боях и странствиях Юршей. К тому же он принёс мёда, и так они проговорили до вечера, пока шлем и ожерёлок не были откованы.

— Кабы не медиолянская работа и не печи Юрши да такой щит, пришлось бы, наверно, перековывать латы на гвозди или подковы! А так, пожалуй, ещё не раз понадобится.

Горностай принёс доспехи в комнатушку Андрия. От бряцания железа юноша приоткрыл глаза и в тот же миг сорвался с постели.

— Ей-богу! — крикнул он. — Я проспал весь день! — И зашатался как пьяный. Потом поморщился разок, другой, потёр плечо, бок и пришёл в себя окончательно.

— Спасибо тебе, друг, что позаботился, клянусь богом, я не в силах был ничего сделать.

— И мне бы так хотелось чинить свои латы, но они такие гладенькие да блестящие, как будто сегодня вышли из рук оружейника, — ответил Горностай. — Ни один удар не коснулся щита героя. Видать, сглазила меня Грета!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Андрийко и закатал левый рукав сорочки. — Гляди и не завидуй!

И в самом деле, всё предплечье, сплошь исчерченное синими и багровыми полосами запёкшейся крови, вероятно. очень болело, но Андрийко не подавал виду, С удивлением глядел на него товарищ.

— Оно, конечно, гоняться за синяками не приходится, — сказал он, — без них спокойней. Но что поделаешь, я не кот, не поп, не городской барышник, а рыцарь.

— Не тревожься! — утешал его Андрийко. — Не один ещё синяк, не одну рану полижешь, покуда воспитаешь сына, который заменит тебя на службе.

Их разговор прервал пахолок, который пригласил их на ужин к воеводе.

За столом, кроме Монтовта, сидел какой-то рыцарь в длинном таперте, с собранными в сетку волосами. Его узкие алого цвета штаны были расшиты золотом, зелёный жупан при каждом движении выглядывал из-под синего. Это был посланец короля Ягайла, Ян из Сенна, прибывший по настоянию шляхты заключить перемирие с целью собрать убитых и устроить похороны знатнейшим.

Глядя на воеводу, никто бы не подумал, что он едва ли не весь день размахивал мечом, точно молотильщик цепом. Его движения были степенными, пожалуй, только чуть медленней обычного. Андрийко тоже старался не показать усталости, Монтовту же и Горностаю не требовалось представляться весёлыми. После ужина Юрша взял чару и поднялся.

— Пью во славу сегодняшнего дня, ставшего по соизволению господню первым днём взаимопонимания обеих сторон. Доныне мы знали друг друга лишь через посланцев, по письмам, плутням, каверзам и лжи, и вот, наконец, сегодня наши мечи и топоры выписали правду на спинах противника. Заключается перемирие. С радостью приветствую его как первую ласточку мира и полностью одобряю. Досточтимый посланец пан Ян из Сенна отнесёт королю наше согласие с пожеланием после знакомства с нами поспешить искать не ссоры, а мира, и тогда по сю и по ту сторону границы мы заживём спокойно, как сто лет тому назад.