Юрий Рудницкий - Сумерки

— Или уберётся восвояси! — бросил Грицько.

— Ну, так скоро на это рассчитывать не приходится! — заметил воевода. — Поляки прежде должны чего— то добиться. От нас или от великого князя.

— Силой не добьются, — возразил Андрийко, — разве переговорами.

— Именно переговорами! Шляхта побеждает только безоружных либо застигнутых врасплох. Их рыцари не взяли приступом ещё ни одного большого замка. Зато на подлости, на ложь других таких мастеров не сыщешь. Вспомним хотя бы победу над прусским орденом. Посадили на престол честолюбивого литовца, зная, что он под стать всем западным. Взяли его в лапы, запутали, подмяли, связали по рукам и ногам сладкозвучными и высокими словами, и всё пропало. Ягайло, отец Литво-Руси, стал её свирепейшим врагом, кинул наши лучшие силы в бой под Грюнвальдом, и они, точно лавина, раздавили врага. Нам достались раны, кровь, смерть, а шляхте… слава! Шляхтичи в битве потеряли знамя, а мы убили магистра Ульриха. Однако победой хвастают шляхтичи, а не мы. Почему? Потому что во главе войска, четверть которого не знала даже польского языка, стоял польский король. Правда, и он так толком и не научился польскому языку, но всё-таки он польский, а не наш король. Вот так-то! [16] Юрша здесь пристрастен. Украинские историки придерживаются несколько иного мнения: «13 июля 1410 года Ягайло и Витовт во главе своих войск вступили в пределы Пруссии и остановились в лесисто-болотистой местности вблизи Грюнвальда и Танненберга. Против них выступили войска немецких рыцарей. Здесь 15 июля 1410 года в полдень завязалась жестокая битва. Под вечер немецкие рыцари были наголову разгромлены. Неувядаемой славой покрыли себя в этой битве героические смоленские полки, сыгравшие решающую роль в победе славяно-литовского войска. Главной силой, с которой встретились немецкие захватчики под Грюнвальдом, были славянские народы. Кроме поляков, русских, украинцев, белорусов и литовцев, сражались и чехи. Во главе одного из чешских отрядов стоял будущий знаменитый вождь гуситов Ян Жижка». (История Украинской ССР, т. 1, стр. 126, Изд. Академии наук, Киев, 1953.)

Юрша горько засмеялся. Видимо, несправедливость судьбы раздражала его больше, чем это было заметно по его лицу.

— Ну, а как, вылазка, будет или нет? — спросил после минутного молчания Горностай, которого мучило вынужденное бездействие.

Юрша встрепенулся.

— Конечно, будет! Ступай, оповести старого Монтовта, а ты, Андрийко, собери сотни две добровольцев. Поведёшь на вылазку. Ты лучше знаешь местность, с тобой пойдёт и Грицько, он похитрее тебя.

Оба молодых человека со всех ног кинулись выполнять приказ. Но Андрийке отобрать людей было не легко. Почти все ратники выразили желание идти и поначалу слышать даже не хотели, чтобы кто-нибудь, кроме стражи, остался за стенами. Грицьку всё же удалось объяснить, что полторы тысячи войска могут начать лишь настоящее большое сражение, в котором погибнет немало народу с обеих сторон, а при вылазке урон терпит только враг. Из крепости незаметно выскользнет лишь небольшой отряд, ударит как гром среди ясного неба и сгинет, точно призрак, а полторы тысячи — песня совсем иная. Поняв, в чём дело, мужики после долгих толков сами отобрали две сотни ловких парней. Вскоре все собрались за палатой у четырёхугольной вежи над крутым поворотом Стыря в верхней части замка. Детинец был отделён от ристалища палатами и заборолом с хорошо укреплённой браной. Тут стояли часовня, оружейная и склады с ценнейшими припасами. Отсюда через потайную калитку в стене можно было пройти к реке. При помощи верёвок и опираясь на длинные косы и копья, ратники один за другим спустились к воде и двинулись вдоль берега в сторону вражеского стана. Впереди шёл Андрийко, изучивший каждую пядь земли ещё со времени своих весенних странствий. В стальной кольчуге, с длинным мечом в руке, юноша осторожно пробирался берегом, прислушиваясь, не идёт ли кто-нибудь к реке. Однако кругом не было ни души, польские воины ужинали, и никому не приходило в голову, что защитники вздумают сами вступить в бой с осаждающими. Ветер шумел в лозняке и ольшанике, заглушая шум шагов и тихое позвякивание кос, если они случайно касались друг друга. Этому помогали пьяные выкрики, нёсшиеся из стана, и рёв голодного скота в загоне у самой воды, не ложившегося из-за пылавших костров и громкого гомона, и лаявшие на все голоса своры собак, что грызлись над остатками ужина. Потому нечего было бояться, что вылазку обнаружат.