Валентин Рыбин - Азиаты

— Что это? — спросил Муравин у перса, сопровождавшего русских от самой Хивы.

— Это ледники, в них мы храним мясо, сало и масло, — ответил перс.

— Любопытно, впервые вижу такие чучела. Нельзя ли взглянуть поближе? — Муравин направил коня к первой башне, и отряд поехал за ним. Офицеры и Арслан, оставив конников в стороне, вошли в ледник и остановились у огромной накрытой ямы. Хозяин ледника открыл деревянную крышку, обнажив отверстие, оттуда пахнуло ледяным холодом. Ничего не было хитрого в этом устройстве — обыкновенный, только больших размеров погреб, а над ним огромная зелёная шапка. Но в ней-то и была вся суть. Эта зелёная шапка защищала погреб от солнечных лучей и, по уверению хозяина ледника, продукты в погребных ямах не портились даже при самой страшной жаре.

— Вах-хов, — удивлённо воскликнул Арслан. Какие же мы глупцы! Сколько живём на свете, а до такого не могли додуматься. Приеду в Арзгир — сразу же устрою такой ледник.

— А что, разве у вас так жарко? — спросил Муравин,

— Летом жарко, господин подпоручик, мешки с жареным мясом обливаем всё время, чтобы не испортилось…

Русские беседовали, а сами посматривали в ту сторону, где паслись кони. Табун был далеко от ледниковых башен, и прежде чем попасть туда, гости нагляделись на всякое. Проходя мимо шатров, увидели немало шапок самого разного покроя и фасона.

— Вот чудеса-то! — воскликнул Муравин. — Сроду не видал столько головных уборов! Откуда взялось столько?!

— С убитых сняты, — первым догадался Арслан. Кровь с шапок смыли, а теперь сушат. Потом повезут в Хорасан и продадут на базарах.

— Ба, да каких тут только нет шапок! — удивился Муравин. — Малахаи, треухи лисьи, тельпеки туркменские — чёрные и белые, шапки каджари, турецкие фрески… Смотрите, даже красные, как вёдра, шапки кизыл — башей! А это, наверное, индийские тюрбаны… Смерть во всех семи цветах радуги выползла на поле… А сколько смертей ещё впереди… О Боже, глупое человечество, куда ты идёшь! Куда ты тащишь мир!

Только прошли мимо шапок, увидели шатёр со всевозможной одеждой: чекмени, халаты красные, синие, зелёные, шаровары, кафтаны… Дальше сапоги и чарыки всех расцветок. А вот целая куча, сложенная из железа. Арслан подошёл, присмотрелся, сказал удручённо:

— Стремена, удила, цепи…

— Видно, и коней погибло не меньше, чем людей, — сказал Муравин и заглянул в ближайший шатёр: — А тут сабли — навалом лежат. Вот оно жестокое лицо войны!

Не доходя до поля, где паслись кони, провожатые персы остановили русских гостей. Сели на траву, подождали, пока появится сейис. Вот он пришёл. Персы доложили ему о распоряжении Надир-шаха выдать десять скакунов царскому двору России. Сейис кивнул и сказал Муравину:

— Дурунских и нессинских коней у нас много. Выбирайте сами, на каких укажите, таких и отловим.

Муравим снял треуголку, промокнул платком вспотевший лоб.

— Ну что, Арслан-хан, ты лучше нас знаешь, какие кони нужны царскому двору. Кто тебя наставлял, когда ты в путь-дорогу отправлялся? Не сама же государыни! Небось, какой-нибудь знаток лошадей из Санкт-Петербурга — шталмейстер или егермейстер…

Сейис вывел на поле коня и пустил его по кругу. Конь густо-жёлтого цвета сначала пошёл медленно, по с каждой минутой набирал скорость и преображался в неписанного красавца: ещё скачок-другой — и взлетит в небо. Русские с восторгом смотрели на лихого скакуна и не могли отвести глаз от него. Сейис, остановив скакуна, подошёл к офицерам, а конь, разгорячившись, никак не мог успокоиться: становился на дыбы и выплясывал дробь копытами. Едва удерживая коня на поводу, сейис предложил Арслану:

— Дорогой хан, в шахском табуне больше двадцати дурунских коней гнедой масти. Советую тебе взять для твоего царя коней только этой масти. Я подберу пять жеребцов и пять кобыл, а вы пока посидите в шатре, отдохните.

После обеда гости часок вздремнули тут же, в шатре, в когда проснулись и вышли на воздух, десять красавцев-коней уже стояли, привязанные к стойлу. Арслан, ошарашенный невиданной удачей, не мор поверить, сколь щедрым может быть Надир-шах, о котором только в говорят, как о деспоте. Муравин поторопил его:

— Хватит разглядывать, насмотришься ещё… Надо поскорее ехать: не приведи Господь, вдруг персидский шах переменит своё отношение к России! Узнает, что плохой царь сел на престол, и отберёт скакунов. Вёрст за сто отъедем, тогда и отдохнём.

Вскоре отряд выехал из Питняка и подался на север, затем сошёл с главной дороги и зарысил краем песков, чтобы не столкнуться с каким-нибудь дозором персов: пришлось бы возвращаться назад и доказывать, что русские в Хорезме находятся с соизволения Надир-шаха, в кони у них не краденые.