Валентин Рыбин - Азиаты

— Я верю тебе, Тахир-бек, придёт время, а пока отправляйся с войсками в Шахабад и Ургенч: Хорезм должен признать тебя ханом и поклониться тебе… Да благословит тебя Всевышний!

Оставшись в Хиве, Надир-шах созвал хозяйственную службу и приказал дать отчёт о взятых трофеях и расходах, причинённых походами в Бухару и Хорезм, затем уехал в Ханку.

Оренбург строился на месте, избранном Татищевым, в продолжил постройку приехавший летом 1739 года генерал-лейтенант князь Василий Алексеевич Урусов. Не по своей воле оказался в дикой степи бывший контр— адмирал и член адмиралтейств-коллегии. Герцог Бирон, да и сама императрица знали, сколь хорошо относился князь Урусов к Волынскому.

Князь Урусов Богу молился, что не срубил и ему голову страшный бироновский «маховик», а лишь выселил из Петербурга. Богу молился истово, хотя и знал из родословной, что предки его были золотоордынцами. Происходил он от ногайских владетелей, родоначальником их был сам Едигей. Знали о том и обитающие вокруг Красной Горы киргиз-кайсаки и относились к князю Урусову с особыми, почестями. Всем своим видом — осанкой старого степняка, татарскими скулами и узкими глазами — напоминал он соседям, чего они могут добиться, служа верой и правдой России.

За год своего пребывания в Оренбургском крае князь Урусов возвёл не только стены города, но и построил несколько крепостей вверх по рекам Уралу и Тоболу до Царёва-городища, восстановил закамскую и самарскую линии и заселил старожилыми людьми. Поддерживал князь торговлю с аральцами и Хивой. Хаи Абулхайр на всём пути от Оренбурга до Кунграда держал на урочищах своих людей, чтобы способствовали русским и киргиз-кайсакским купцам в их торговле я оберегали от разбойников.

Осенью, когда Урусов с геодезистами и топографами разъезжал близ Верхне-Уральска, прискакал к нему в лагерь отряд киргизов во главе о одним из сыновей хана — Нурали-султаном.

— Эй, батька Урус-хан! — заорал он, теряя терпение, словно все пятьсот вёрст, пока скакал на коне, держал на кончике языка эти слова. — Зачем сидишь здесь — давай быстрей в Хиву поезжай, беда там! Один персиянин Надир-шах Хиву разорил!..

— Чего орёшь недуром?! — остановил Нурали генерал-лейтенант. — Отдай слугам коня, заходи в палатку, там и поговорим. — Урусов повёл за собой султана, расспрашивал на ходу: — О каком шахе говоришь?

— Дорогой князь, разве ты не знаешь Надир-шаха? Он Бухару взял и всех поубивал, Хорезм захватил — Ильбарс-хан а зарезал, всех людей моего отца разогнал, Одних убил, другие успели бежать. Я увёл своих джигитов… Спасай, Урус-хан…

Войдя в палатку, князь усадил султана на раскладной стул, порасспросил во всех подробностях о нашествии персов на Хорезм, подумал немного и помотал головой:

— Нет, дорогой Нурали, вести оренбургский отряд в Хиву и вступить в войну с Надир-шахом я не ногу, и прав на то не имею. Надобно будет немедленно отправить гонцов в Петербург, а там видно будет.

— Если отдашь хивинское ханство Надир-шаху — свою голову потеряешь! — вскочив со стула, закричал Нурали. — Императрица русская знает, сколько хлопка везут для России хивинцы!

— Ладно, не пугай, — сдался Урусов. — Иди к своим, отдохни да подкрепись малость о дороги, а а подумаю, что предпринять.

Вскоре в палатке Урусова собрались офицеры. Рассказал он им о событиях в Хиве, подчеркнув, что Хива через Абулхайра подчинена России, отдал распоряжение:

— Поручик Гладышев, возглавите отряд из двух сотен казаков. Возьмёте с собой вверенных вам геодезистов, топографов, инженера одного. Словом, создадите полную видимость, что едете в Хиву на съёмки и прочие мирные занятия… Прибыв на Сырдарью, возьмёте с собой в Хиву хана Абулхайра и вместе с ним, не возбуждая Надир-шаха к неприязни, скажете ему, что хивинское ханство через хана Меньшей орды подчиняется её императорскому величеству государыне Анне Иоановне. Будет Надир-шах умён головою, то выведет войска из Хорезма, а коль озлобится и затеет крупный афронт против России, то сама государыня наша и решит, что нам дальше делать…

В тот же день приписаны были к экспедиционном отряду под начальство поручика Гладышева геодезист Муравин, толмач Назаров и инженер Назимов. К отъезду их Урусов приготовил инструкции, как действовать посланцам в сложной обстановке. Поручик Гладышев, молодой, дерзкого вида офицер, храбрый по натуре и весьма не робкий с начальством, предложил Урусову:

— Господин генерал-лейтенант, а не находите ли вы удобным направить со мной письмецо Надир-шаху?