Лью Уоллес - Бен-Гур

Трибун торопливо встал.

— Ты был прав, Гесий, — сказал он, — теперь я понимаю.

Схема была ложью, как и сказка о трех преступниках. Валерий Гратус — не лучший из римлян.

— Да, — сказал надзиратель. — Я выяснил от узника, что он регулярно предавал женщинам еду и питье, которые получал.

— На это и был расчет, — ответил трибун и, взглянув на лица друзей, а также подумав, что хорошо будет иметь свидетелей, добавил: — Спасем женщин. Идем все.

Гесий был доволен. — Придется пробить стену, — сказал он. — Я нашел, где была дверь, но она замурована.

Трибун задержался, чтобы приказать писцу: — Пришлешь рабочих с инструментами. Поторопись, но док лад задержи, потому что его придется исправить.

И не медля более, все вышли.

«Женщина Израиля, погребенная здесь со своей дочерью. Помогите нам скорее, или мы умрем».

Таков был ответ, полученный надзирателем Гесием из камеры, которая появилась на исправленной схеме под номером VI. Услышав его, читатель, несомненно, догадается, кто были эти несчастные, и скажет себе: «Наконец нашлись мать Бен-Гура и его сестра Тирза!»

И будет прав.

После ареста они были доставлены в Крепость, где Гратус предполагал убрать их с дороги. Он выбрал Крепость, поскольку та находилась под его присмотром, и камеру номер VI, поскольку, во-первых, это было наиболее укромное место, и во-вторых, она была заражена проказой, а узниц следовало не просто надежно спрятать, но спрятать туда, где ждет неизбежная смерть. Именно в такое место и доставили их ночью рабы, сами впоследствии исчезнувшие бесследно. При всем стремлении избавиться от возможных обвинителей, Гратус учитывал возможность разоблачения и, предпочитая в этом случае обвинение в неправомерном наказании двойному убийству, поместил в камеру номер пять слепоглухого, который должен был передавать женщинам воду и питье, но ни в коем случае не смог бы рассказать, кто они такие, и кто обрек их на ужасную медленную смерть. С такой изобретательностью, не обошедшейся без Мессалы, римлянин, под видом наказания мятежного рода, расчищал себе дорогу к конфискации состояния Гуров, ни крохи из которого никогда не попало в имперские сундуки.

Последним пунктом плана было удаление прежнего надзирателя, который слишком хорошо знал нижний ярус. Ново-назначенный Гесий получил специально для него изготовленные схемы и инструкцию, что, вместе взятое, делало и камеру, и ее обитательниц навсегда потерянными для мира.

Чтобы понять, какой была жизнь матери и дочери на протяжении этих восьми лет, нужно вспомнить об их воспитании и прежних привычках. Условия становятся приятными или ужасными в зависимости от нашей восприимчивости.

Повторяем, чтобы получить истинное представление о страданиях, перенесенных матерью Бен-Гура, читатель должен подумать о ее духе не менее, если не более, чем об условиях заключения. И теперь мы можем сказать, что именно подготавливая эту мысль, мы столь подробно описывали сцену в летнем доме на крыше семейного дворца в начале второй книги. И для того же был предпринят труд детального описания дворца Гуров.

Другими словами, давайте вспомним чистую, счастливую, блестящую жизнь в княжеском доме, чтобы яснее был контраст с существованием в нижнем каземате крепости Антония; и тогда читатель в своем старании постичь несчастье женщины не остановится на физических условиях, которые найдут сострадание в его сердце; но, пойдя далее, он разделит муки ума и души, чтобы измерить которые, довольно будет вспомнить, как она говорила сыну о Боге, народах и героях: в одно мгновение — философ, в другое — учитель и всегда — мать.

Желая сильнейшим образом уязвить мужчину, бьют по его самолюбию; желая же уязвить женщину, целят в ее чувства.

Вспомним, кем были прежде наши несчастные, спустимся в подземелье, чтобы увидеть, каковы они теперь.

Камера номер VI имела форму, соответствующую рисунку Гесия. Размеры ее оценить трудно — достаточно сказать, что помещение было просторным, грубым, с неровными стенами и полом.

Первоначально македонский замок отделялся от Храма узким, но глубоко уходящим в землю скалистым утесом. Строители углубились в скалу с севера, последовательно высекая под естественной кровлей камеры V, IV, III, II, I, из которых только пятая сообщалась с шестой. Затем прорубили коридор и лестницу на верхний ярус. Когда работа была закончена, шестую камеру отгородили от мира стеной из огромных каменных глыб, между которыми были оставлены отверстия, напоминающие современные вентиляционные отдушины. Ирод, когда Храм и Крепость стали его владением, еще усилил стену и заделал все отдушины за исключением одной, сквозь которую проникало немного живительного воздуха и луч света, далеко не достаточный, чтобы рассеять тьму каземата.