Игорь Ефимов - Невеста императора

Теперь мой рабочий день начинался с того, что я спускался в подвал и освежал в памяти грехи какого-нибудь богача. Затем отправлялся к его дому, просил об аудиенции. Все же остается только поражаться наивности хозяев жизни! Каждый из них рвется наверх, старается быть на виду, но при этом воображает, что все его спотыкания и оскальзывания с праведного пути останутся невидимыми для нас внизу. Стоило мне напомнить хозяину дома кое-какие его махинации с поставками пересохшего леса для строительства базилики или намекнуть, что мне известна квартирка за акведуком Клавдия, у самых Асинарских ворот, принадлежащая миловидной даме с неясными источниками дохода, как высокомерная мина сменялась изумлением и растерянностью. Они даже не пытались узнать, кто я и как набрел на такие щекотливые подробности. Только испускали вздох облегчения, услышав скромные расценки на мое молчание. Иногда я даже соглашался принять плату продуктами.

Грех был бы мне жаловаться на захватчиков визиготов. Пожалуй, никогда еще не купался я в таком довольстве и избытке, как в месяцы осады Рима. Даже благорасположение изголодавшихся молодых людей из хороших семей стало мне по карману. За дюжину слив можно было купить такие ночные игры, о которых при свете дня неловко и вспоминать.

Однако при всем этом город вокруг меня погружался в небытие, как корабль с пробитым днищем. Неубиравшиеся мусор и грязь незаметно поднимались выше дверных порогов, переваливали через края питьевых бассейнов на улице. Ночью по вымершим домам шныряли тени, слышался треск и приглушенные удары топоров. Все деревянное растаскивали на дрова. Но легионы холода проникали повсюду, их было не остановить ни стенами, ни одеялами, ни жалким огнем в полупустой печи.

В поисках спасения люди были готовы хвататься за любой проблеск надежды. Пронеслась молва, что император Гонорий собрал наконец войско и спешит на подмогу. Три дня питались этим слухом. Потом в лагере визиготов заметили какое-то необычное движение и стали уверять друг друга, что умер Аларих и идет подготовка к его похоронам, после чего враги снимут осаду и уйдут. Тоже оказалось вздором.

Наконец, как это водится при всех затяжных бедствиях, стали искать тайных виновников. Кто всегда поддерживал дружеские отношения с Аларихом? Кто уговаривал сенаторов принять его на военную службу? Кто не стеснялся посылать варвару наше римское золото и серебро? Проклятый изменник Стилихон. И теперь, когда Стилихон и его сынок получили по заслугам, кто остался в живых из этой семейки предателей? Кто втайне ждет, чтобы открыть врагу ворота Рима?

Тут-то и всплыло имя Серены.

Но — смешные люди! — они передали это дело на обсуждение в сенат. И сенаторы один за другим вставали и произносили обвинительные речи. Перечисляли доказательства измены. Вспоминали прошлые прегрешения жены Стилихона. Помалкивали о том, что обвинительный приговор будет большим подарком для императора Гонория. Который люто ненавидел свою тещу-кузину. Сенаторы говорили и говорили — и упускали время.

Ах, разве они знают что-нибудь об уловках демонов?!

Если бы дело было поручено нам, изучавшим дьявольские козни всю жизнь, мы бы не стали пускаться в такую волокиту. Конечно, мы бы начали с ареста — внезапно, без предупреждения ворвались бы в дом. Только так можно захватить демонов врасплох. Иначе они успевают собраться с силами и загодя покинуть тело обреченной.

Два дня шло обсуждение в сенате. После единогласного признания вины еще несколько часов искали палача, который бы не ослабел от голода, которого еще можно было бы употребить в дело. Потом процессия под охраной стражи двинулась к дому Серены. И они воображали при этом, что демоны будут их дожидаться!

Конечно, когда они вошли в дом, было уже поздно. Все демоны покинули осужденную и разлетелись искать себе другое пристанище. Одна пустая оболочка спокойно дожидалась их, стоя на коленях перед иконой. Только когда палач накинул ей на шею бычью жилу, ноги и руки перестали слушаться отлетающую душу и начали метаться сами по себе в поисках спасения. Обычно это длится недолго.

Глупая чернь ликовала. С радостными воплями толпа понеслась к стенам, полезла на них, чтобы поглядеть, какое действие гибель «изменницы» произвела на врагов. Невзирая на вечерний холод, исхудавшие полумертвецы вглядывались в сумрак окрестных холмов. На какое-то мгновение мгла скрыла посты визиготов.

— Они ушли! Они ушли! — закричали самые легковерные.