Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

Богдан не преминул воспользоваться возможностью уединиться на время вместе с вельможными шляхтичами в укромном уголке. Ведь хозяин предложил мужчинам, разумеется с согласия Конецпольского, пройти в малый зал, где их ждали чубуки, набитые лучшим, привозным табаком, — сюрприз гостеприимных хозяев, и прекрасное вино.

Богдан с радостью пошел за хозяином, не поддавшись искушениям. Хмелевский одобрительно улыбнулся другу и тоже присоединился к знатным панам.

— Не о плене следует говорить сейчас, уважаемые наново, — произнес Николай Потоцкий, направляясь с гостями в другой зал. — Мы должны не только словами, но и делом помочь отчизне избавиться от этого несчастья. Такая беда!

Думал ли хозяин, что этими словами он расшевелит осиное гнездо. Почти все гости остановились, услышав то, что так тревожило каждого поляка. Но не каждый и не всюду мог говорить об этом так открыто и прямо.

— Если бы это зависело от наших разговоров, уважаемые панове! — насмешливо произнес кто-то из шляхтичей.

Потоцкий вдруг остановился и обвел взглядом присутствующих, словно спрашивая: от кого же это зависит? Кто это сказал — храбрец или трус? А сказавший тоже понял, что он только растравил рану, посыпав ее солью. Сообразил и решил не выдавать себя.

Богдан улыбнулся: оказывается, шляхтичи способны и на такие, не совсем благородные поступки. А знавшие, кто это сказал, не выдали его. Значит, гости уже разбились на две группы.

Хозяин встретился взглядом с Конецпольским, слегка кивнул головой и обратился к Богдану, новому здесь человеку. Кто, как не он, может объективно, не оглядываясь, высказать свое мнение по поводу этой реплики.

— Очевидно, слышали, пан сотник… о комиссии, назначенной его величеством королем по настоянию покойного гетмана Ходкевича. Будто бы она будет рассматривать претензии казаков и представлять к награде отличившихся в Хотинском сражении.

Удивленный Богдан только пожал плечами. Он ничего не знал об этом. К благопристойной попытке хозяина завязать дружескую беседу с гостями присоединился и пан гетман.

— Да, уважаемый пан Николай, это верно. Комиссию уже назначили, — подтвердил Андрей Потоцкий, младший брат полковника.

Эти слова сняли с души Богдана тяжелый камень. О такой комиссии даже Конецпольский ничего не знал. Андрею Потоцкому успел сказать об этом двоюродный брат Станислав. Гетман Конецпольский решил тут же высказать свое мнение.

— Это не-е п-первая комиссия, уважаемые панове, за время мудрого правления его королевского величества, — высокомерно произнес он. — Е-ед-динственное, что может сделать эта в-высокая комиссия, так это затормозить на некоторое время растущее недовольство украинских х-хлопов…

— Их требования известны, — вмешался пан Струсь, больше других пострадавший в плену.

— Но никакие хитрости короля здесь не помогут, тут нужны более радикальные меры, уважаемые п-па-панове!.. — горячился Конецпольский.

Это уже заговорил гетман. И на устах шляхтичей заиграли одобрительные улыбки, они переглядывались друг с другом. О Богдане сразу все позабыли, кроме его друга Станислава Хмелевского, который взял его под руку. Видимо, и Станислав Потоцкий в эту минуту вспомнил о единственном госте, которому не следовало бы слышать подобных речей гетмана. Но он, увлеченный разговором, лишь вопросительно посмотрел на Богдана. А тот даже бровью не повел — хорошую школу прошел во Львовской коллегии иезуитов.

Хозяин дома многозначительно посмотрел на брата Станислава. В его взгляде — вопрос или даже тревога: одобряет ли он действия короля или, может, как и бросивший реплику, критикует его.

Станислава не удивил взгляд брата. Не испугала его и поднятая снова гетманом старая проблема обуздания казачества. Только на несколько лет старше его, Станислав Конецпольский, пользуясь своим военным званием как буллой, мог позволить себе так смело критиковать непоследовательную политику правительства.

— Вы правы, пан гетман, — поторопился Станислав Потоцкий. — После битвы под Хотином прошло уже более полугода. А жолнерам, как и казакам, до сих пор еще ничего не заплатили. Ведь они воевали, мир Короне обеспечили! Скоро, говорят, будет жолнерская конфедерация. Казаки тоже не спешат расходиться по волостям, а сосредоточиваются в Киеве. Они совсем не тоном счастливых подданных выражают свое недовольство рациональной, так сказать, политикой его королевского величества. Ведь созданная комиссия должна была объявить волю короля о сокращении реестра казаков. А украинские хлопы, наоборот, вынуждены продолжать набеги, чтобы добывать себе ясырь…