Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

Поздоровавшись с Оссолинским и Стройновским, король взглянул на третьего гостя. Вошел вместе с ними — очевидно, по одному и тому же государственному делу. Потом вопросительно посмотрел на Ежи Оссолинского, как на близкого к Короне человека. Но на немой вопрос короля ответил полковник Стройновский:

— А это, прошу ваше королевское величество, приднепровский казак, джура Петра Сагайдачного Лысенко-Вовгур.

Король нервно вздрогнул, услышав имя убийцы Заруцкого. Именно в этот момент Лысенко сделал шаг от двери, почтительно и в то же время с независимым видом поклонился королю.

— Так это и есть Вовгур, джура полковника Сагайдачного?..

— Да, ваше королевское величество. Это он покарал ротмистра Заруцкого.

— Поступок… — снова начал король, захлебываясь от злости или от приступа грудной жабы.

— Достойный королевской воли и… награды! — смело продолжил Стройновский. И добавил: — Прошу, ваше величество, выслушать до конца. Разговор у нас долгий, неотложные дела заставили прибыть сюда, оставив своих лисовчиков на границе Австрии.

Король снова вздрогнул, услышав ненавистное слово «лисовчики». Хотел было что-то возразить, но молодой полковник предостерегающе, не придерживаясь придворного этикета, приподнял руку. Король только пожал плечами, покачал головой, готовый выслушать Стройновского. Восторженные слова о лотровском войске показались королю проявлением самовлюбленности полковника.

— Суд и казнь над казацким гетманом Бородавкой совершена, ваше королевское величество, — продолжал Стройновский. — Но ведь Бородавка был вожаком сорокатысячной казацкой армии, которая своей отвагой и умением побеждать неверных в конце концов решает исход войны под Хотином, возвеличивая Польскую Корону! Прошу поверить мне, живому свидетелю этой необыкновенной храбрости казаков на Днестре, охваченных великопольским патриотизмом. А эта… неожиданная смерть прославленного запорожского гетмана только усиливает недовольство казаков. Разве такой награды ждали они от своего короля, прошу прощения, ваше величество?! А ведь их около сорока тысяч прекрасно вооруженных воинов! Стоит ли нам так обострять отношения с приднепровскими казаками, которые, искренне веря обещаниям Короны, самоотверженно сражались за Днестром? Ведь они не самозванцы, а благородное ратное товарищество, богатыри, которые считали за счастье pro patria mori [20]. Или, может, Речь Посполитая больше не нуждается в хороших воинах в такое тревожное для нее время?..

— Но ведь суд!.. — нетерпеливо возражал король, прерывая пламенную речь полковника. Король не обижался на него. Таков уж своеобразный характер у полковника, который так, можно сказать, оригинально разговаривает с королем.

— Суд и слова покойного гетмана Ходкевича выражали волю короля. На небо уповал покойный, полагаясь только на казацкую ловкость в военном деле. С такой верой и погиб. Королю, на мой взгляд, именно сейчас ах как не к лицу так… беспардонно, если так можно выразиться, поступать с казачеством. Мы должны оценить это и поблагодарить казаков за военную услугу королевству!

— Такая услуга, ваше королевское величество! Пренебречь ею — означало бы лишиться наших ратных героев!.. — подчеркнул молодой, одетый по английской моде дипломат Оссолинский.

— Неужели шляхтичи забыли о грозном предостережении сенатора Збаражского, что потворство лисовчикам пагубно отразится на нашей политике? Казаки, ратные герои… Но ведь они враги моей веры!.. — не сдержавшись, раздраженно провизжал король.

— Вера короля — непоколебимый столп нашей государственности! Но не казаки и тем паче не лисовчики расшатывают ее, ваша милость. Возьмите к примеру хотя бы Бетлена Габора да и всю явную и тайную протестантскую коалицию, ваша милость… Может быть, и не следует благодарить казаков, но проявить в какой-то мере монаршее признание их смелости, ловкости и отваги необходимо. Кстати, и об этом отважном воине, который именем короля покарал Заруцкого… Да, да, именем короля, ваша милость. А казакам еще гетманом Ходкевичем обещано не вступать без их согласия и участия ни в какие переговоры с неверными. Вдруг какой-то Заруцкий убивает казацкого гетмана за спиной короля!.. Таким образом, оказывается, что король не только не причастен к этому, скажем прямо, злодейскому убийству казацкого гетмана, по и выразил милостивую благодарность герою, ставшему судьей убийцы…

Король испуганным взглядом окинул комнату. Его дрожащие монаршие руки в перстнях опустились, а глазами он искал, на что можно опереться. Затем сделал несколько шагов к своему креслу-трону и остановился возле него. С благодарностью посмотрел на молодого и такого надежного своего дипломата Ежи Оссолинского. Однако в его взгляде чувствовались и растерянность и восхищение, будто он до сих пор еще сомневался, нет ли здесь какой-нибудь оскорбительной для чести короля интриги, так искусно скрываемой почтеннейшим дипломатом. Его послали в Англию, а он оказался здесь…