Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

Глядя на широкую степь, девственный лес и безграничное небо, он старался отвлечься от назойливых мыслей, от тяжелых воспоминаний и раздумий.

Богдан спешил, подгоняя своих казаков, меньше отдыхая ночами. Иван Сулима! Так и не нашел он с ним общего пути. Слишком узкими становятся эти общие пути и продолжают суживаться так, что и одному трудно пройти… Надо искать других путей! Только застать бы Ивана Сулиму на Днепре и спасти его! Пускай снова отправляется хоть к самому Люциферу на шабаш или…

На Дон! Сулиме под стать эти прославленные русские донцы! Непременно надо отправить его на Дон, и немедленно!

На третий день к вечеру они добрались в Белую Церковь. Никого не расспрашивая, поехал по знакомой улице вдоль Роси к старому казаку Митрофану. Как давно он не был у него. Даже вздрогнул, вспомнив, что к человеку неизбежно приходят и старость и смерть.

Во дворе казака Митрофана вокруг плетеных яслей стояло шестеро оседланных коней. Кони были взмылены, ноги и хвосты их забрызганы грязью. Даже коновязь показалась знакомой, вроде как в Чигирине.

Кони приподняли головы, заржали, увидев лошадей Богдана.

— Хорошая примета! — промолвил Богдан, соскакивая с седла и передавая поводья казаку. — Как своих встретили.

Хата Митрофана стояла фронтоном во двор. Богдан обогнул пристройку и вошел в хату. Иван Золотаренко, сидевший в красном углу, сразу увидел его.

— Хлопцы, смотрите, Богдан! — будто испугавшись, воскликнул Золотаренко, поднимаясь из-за стола.

Богдан удивился: пятеро оседланных, взмыленных коней, а в хате — целый десяток казаков! И будто растерялся от такой неожиданной встречи. В то же время и радовался и смущался. Когда поднял руку, чтобы снять шапку с головы, больно ударился о потолок низенькой хаты, словно впервые был здесь, и шапку снял уже левой, предусмотрительно нагнувшись.

— Дай бог здоровья братьям казакам, благополучно вернувшимся из похода! — произнес Богдан, присматриваясь к ним.

Казаки обступили его. Здоровались, обнимались. Богдан расцеловался с Золотаренко. Больше двух лет не виделись они, после того как на Новый год распрощались в Субботове.

Потом Богдана усадили в красном углу рядом с их старшим, подали ему ложку и заостренную палочку для галушек. Все это растрогало Богдана. Он искренне обрадовался встрече с казацким командиром, который был в том походе вместе с… Иваном Сулимой.

— Печально у нас, брат Богдан, как на кладбище.

— Пропади они пропадом, проклятые ляхи… — отозвался с другого конца стола Карпо Полторалиха.

Только по голосу узнал его Богдан в полумраке. Карпо отвернулся, произнося последние слова, чтобы скрыть свое волнение. Богдан понял: в Белой Церкви уже все известно. А сам вел себя так, словно ничего и не понимал.

— Полковника нашего, Ивана Сулиму, рассказывают казаки, присланные из Запорожья…

— Что с Иваном? — торопил Богдан. — Неужели уже схватили?

— В беду попал наш полковник, — поднялся Золотаренко, сидевший рядом с Богданом. — Он согласился возглавить запорожцев и реестровых казаков… Напал на эту проклятую крепость, что построили французы для Польши у нас. Ни пройти, ни проехать запорожцам по родной земле, говорят вот хлопцы. Стали ловить казаков возле порогов, издеваться над ними, морить голодом в казематах крепости. Несколько человек до смерти замучили и выбросили, как падаль, на посмешище. Голодных волков собирают возле крепости, подкармливая их трупами наших людей… Да пускай они сами расскажут.

Поднялся моложавый, но с длинными запорожскими усами статный казак, сидевший рядом с Полторалиха. Бросил на стол ложку и повернулся лицом к окнам. Богдан вскочил как ужаленный и тут же сел. Он узнал Романа Харченко из Голтвы. «Смутится ли казак, увидев меня?» — подумал Богдан.

— Да что тут говорить, — услышал Богдан знакомый, будто родной голос, как тогда, возле скованного льдом Днепра… — Вот и построили ляхи возле Кодака чертов перелаз! Ни в Сечь, ни с Сечи нельзя выйти казакам. Французы оттуда видят все, что делается в степи, и каждого казака задерживают их головорезы. Беги что есть мочи в степь или же… рубись с ними, как с турками! Потому что договориться с ними нельзя. У них есть скорострельные ружья-мушкеты. Сами они откормленные, свежие, на хороших конях, — разве удерешь от них? Да вроде и неудобно казакам на родной земле воевать с французами! А они не стыдятся. Ловят, проклятые, пытают в подземельях крепости наших людей, глумятся над ними. Ну, и подговорили наши кошевые атаманы полковника Сулиму. Целый полк набрался добровольцев среди нашего брата запорожца под началом Сулимы. Даже некоторые реестровые казаки пристали к ним!..