Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

В семье Богдана готовились к встрече Нового года, ждали и Карпа. Мелашка была теперь матерью не только Мартынку, а всем им, в том числе и Богдану. Тот с радостью ждал их приезда, советуясь с Мелашкой и Ганной, как лучше встретить своих побратимов.

А накануне Нового года, в Меланьин день, в полковую канцелярию Богдана зашел старый чигиринский казак, кузнец Микита. Он до сих пор еще ковал необходимую для полка мелочь и был своим человеком в доме.

— Сегодня, пан писарь, заезжал ко мне один человек из-за Днепра, рыбак. Передавал вам поклон от полковника Сулимы Ивана… — запнувшись, тихо сообщил коваль.

— Иван Сулима, говорите? — взволнованно спросил Богдан.

— Да. Рыбак сказал, что он не один заедет. Возвращаются из-под Переяслава после поражения коронного гетмана… С ним еще несколько нереестровых казаков и старшин. Странствуют, скрываются, но обещали заехать к вам этой ночью как колядники.

— В Чигирин?

— Упаси боже в Чигирин! Очевидно, лубенский казак Мартын и приведет его в Субботов, как передавал рыбак…

«Лубенский казак Мартын приведет». «Опытный „поводырь“!» — улыбнулся, вспомнив давнее прошлое.

А в Субботове… гусары из полка! Неужели им так нужен был писарь именно в ночь под Новый год?.. Не успел он распрощаться с гусарами, как следом за ними, крадучись, словно с неба упали друзья из Италии! Богдан так обрадовался Назрулле, что совсем забыл об ожидаемом госте Иване Сулиме с казацкими старшинами.

У хозяек было что подать на стол. Они ждали колядников. Богдан позаботился о том, чтобы его дорогие путешественники умылись, привели себя в порядок. Что они расскажут ему о Максиме? Несчастный воин, большой друг… Пришлось искать какую-нибудь одежду, чтобы переодеть хотя бы Назруллу и Ганджу. Это несколько задержало ужин.

Богдан был так занят своими друзьями, что в первый момент удивился, когда появился дворовый казак и сообщил:

— Казацкие старшины прибыли из Переяслава! Коней их отвели в яр холодноярского леса.

Казаку показалось, что Богдан испуганно окинул взглядом комнату, где Ганна и Мелашка просили Ивана Ганджу помочь им поговорить с Назруллой. Дворовый казак хорошо знал своего хозяина. Богдан, как всегда, тут же и опомнился, поскольку давно ждал этих гостей.

— Ну вот и хорошо. Слава богу, благополучно проскочили мимо… королевских надсмотрщиков. Приглашай всех в дом. Сколько их? Пешком или на конях прибыли?

— Да говорю же — на конях, добрая сотня казаков наберется! Человек десять сошло с коней. Да и то… с нашими.

— С десяток приехало? А кто эти наши?

— Разве я не сказал? Приезжих человек семь. А вместе с ними наш Мартынко, Ивась и Филонко…

— Приглашай всех. Скажи — рады… Да я сам… Ганнуся, матушка Мелашка! Наконец-то приехали…

— Приехали? А как же быть?.. Не спрятать ли этих? Ведь приходится теперь и нашим людям прятаться. Их и так уже загнали, как зайцев, — сказала предусмотрительная Мелашка.

Богдан не раздумывал, огонек решимости сверкнул в его глазах.

— Пускай, матушка, остаются. Хотя бы и сам коронный гетман застал их здесь… Это мои гости! Писарь, думаю, сумеет защитить своих дорогих гостей. Да и Иван Сулима тут!

Без шапки, раздетый, он рванулся к двери…

Но дверь вдруг раскрылась, словно от ветра, и из сеней донесся говор людей, в комнату ворвался морозный туман, расстилаясь по дубовому полу. Моложавый, усатый запорожский полковник, которого теперь трудно было узнать, на ходу смахнул с русых усов иней и переступил порог.

Раздался звон двух десятков шпор. Следом за ним вошли молодые казаки. Одни — в жупанах, подпоясанных красными кушаками, с саблями на боку и с пистолями за поясом, а некоторые и с двумя. Еще в сенях они снимали с голов смушковые шапки, растрепанные чубы-оселедцы, раскручиваясь, шевелились, как живые.

Богдан широко развел свои сильные руки. Внутренне никогда не изменявшее ему чувство подсказало, что этот усатый казак и есть Иван Сулима. Это чувство теплилось в душе Богдана почти десять лет, поел» их разлуки на Дунае.

— Ну… — произнесли, словно вздохнули, друзья-побратимы, обнимаясь и целуясь.

Как всегда, без шапки, словно он где-то прятался, последним вошел Карпо Полторалиха. Отбросил растрепавшийся чуб-оселедец и первым подошел с приветствием:

— Обнимайтесь, целуйтесь, панове друзья! Роди, боже, всякую пашницу, дари счастье дому сему!.. А это не матушка ли Мелашка с коржем да кутьей на полотенце, как своих родных, казаков встречает?.