Оливье Блейс - Торговец тюльпанами

— Стало быть, вы уезжаете в Бразилию? — уточнил Яспер.

— Уезжаю.

— Торговать сахаром?

— Чем придется. Но сахар мне подходит, потому что государство гарантирует сохранность вложенных в него средств.

— И когда же вы отправляетесь в путь?

— Через несколько дней. Я уже заказал место на судне.

Дети хором ахнули.

— Помилуйте, батюшка, в ваши ли годы бороздить океан! — воскликнул младший.

— Отчего бы и нет, я ведь катаюсь на коньках по харлемским каналам.

— Некоторые в колониях умирают…

— …а другие здесь ломают себе шею, свалившись со ступенек паперти!

Яспер не сдавался:

— Отец, я обязан уважать вас. Но подумали ли вы о том, в каком затруднительном положении оставляете нас, решаясь на это путешествие? Матери нет в живых, сестры совсем еще юные, Виллем работает с вами, а я учусь. Что станет с вашими детьми, если вы уедете на много месяцев, а может быть, и лет?

— Хватит, Яспер! — Виллем от возмущения даже топнул ногой.

Братья смерили друг друга взглядами, можно было подумать — сейчас они подерутся, но старший, решив, видимо, пренебречь словами младшего, принялся утешать Корнелиса:

— Не беспокойтесь, отец, ничего с вашими детьми не случится. Во-первых, у нас есть Фрида, хорошая служанка, которая справится с домом не хуже вас. Как вчера у нас были горячая похлебка и чистый пол, так и завтра похлебку холодной не подадут и пол немытым не останется… И потом, старший из ваших сыновей — уже мужчина! На меня возложены обязательства, и, можете быть уверены, я их выполню! Я позабочусь о семье и о нашем имуществе, как и положено первенцу, если родители не в силах этим заниматься.

Услышав последние слова, произнесенные безо всякого злого умысла, Корнелис, тем не менее, нахмурился:

— Дети мои, то, что я слышу, меня огорчает… Вы говорите только о своей учебе и о хозяйстве, только об уборке да о готовке! Неужели вы не способны оценить, насколько вам повезло? Неужели не понимаете, что начинается новая жизнь, и она отличается от старой, как полдень от полночи? Почему вы беспокоитесь о деньгах, когда я твердо пообещал разбогатеть и обязуюсь, когда буду там, щедро делиться с вами своими доходами? Разве я жестокий отец, разве брошу вас в нужде? Вы должны верить мне! Я уезжаю от вас ненадолго, и выгода от моей поездки будет огромной. Когда-нибудь вы благословите тот день, в который я решился на это предприятие!

Вера самого Корнелиса в грядущую удачу была так незыблема, что он потребовал немедленно составить завещание и распределить в нем будущую прибыль. Пока еще призрачные богатства оказались уже им расписаны. Треть денег пойдет на ремонт дома, который хоть и занимал видное место в богатом квартале, однако вот-вот грозил рухнуть. Другая треть — на уплату долгов: у семьи было немало кредиторов. Остатка же вполне хватит на приличную ренту для всех четверых. Составленное таким образом завещание не только предотвращало возможные раздоры, но и — все это почувствовали — предусматривало возможность несчастного случая вдали от дома, способного слишком рано лишить детей отцовской опеки.

— Жребий брошен! — воскликнул Корнелис, отнимая дымящееся кольцо от восковой печати — Вы — мои законные наследники, и вам предстоит отхватить свой кусок от пирога американского изобилия!

Подпись под завещанием послужила еще одним поводом сдвинуть кубки и набить рот сластями, и все же никто, кроме развеселившегося от вина Виллема, не радовался. Он один пылко и искренне поддерживал отцовские намерения, и его одного купец вскоре поманил за собой. Отец и сын уединились в прихожей.

— Виллем, ты старший, а потому с сегодняшнего дня и до моего возвращения будешь опорой семьи. Я во всем на тебя полагаюсь.

— Спасибо, отец!

— Однако ты молод, склонен, как все твои ровесники, к излишествам, вот я и решил, что выполнять мой наказ тебе поможет опытный человек.

— Кто же этот человек?

— Его имя — Паулюс ван Берестейн, он ректор латинской школы в Харлеме и очень влиятельный регент. Некогда в его ведении был приют прокаженных, и, похоже, с той поры его душа преисполнилась сострадания. Случай свел нас и сдружил в Остенде, где мы вместе сражались с испанцами, а когда нашу семью покинула удача, Паулюс единственный остался мне верен. Я уже много лет с ним не виделся, но это письмо напомнит ему обо мне и расскажет о тебе. Познакомься с господином Берестейном и постарайся получить при его содействии столь необходимую тебе поддержку.